— А меня туда пропустят? — осторожно спросил я.
— Да. Неофициально. Ты будешь как мой консультант. Молчи, смотри, запоминай. А потом скажешь мне всё, что заметил подозрительного. Понял?
— Понял, — ответил я. Внутренне напрягся. Что он задумал?
Через двадцать минут мы уже ехали на чёрной «Волге» по заснеженным улицам к серому, мрачному зданию на Лубянской площади. Сердце билось ровно, но часто. Я смотрел в окно на проплывающие фасады, на прохожих, на милицейские патрули — и чувствовал, как сгущается что-то в воздухе. Не просто тревога. Ощущение чего-то опасного.
Машина миновала КПП, въехала во внутренний двор. Хорев вышел первым, я — за ним. Мы направились к тяжёлым дубовым дверям главного входа. Генерал шагал твёрдо, я — на полшага сзади, оглядываясь по сторонам. В окнах верхних этажей горел свет.
Мы прошли через пропускной пункт. Остановились на втором этаже. Хорев оставил меня в центральном фойе, сказал, ожидать. Несколько минут я был один, потом в коридоре раздались шаги. Появился мой «знакомый», лейтенант Савельев.
Заметив меня, он чуть изменился в лице. Подошел, поздоровался. Протянул ладонь.
— Громов? Ты какими судьбами здесь?
— С начальником. По делам.
— Понятно. Тоже в курсе происходящего?
— Куда же без этого⁈ — я махнул рукой. — Неразбериха. Это сейчас самое главное, проблема номер один.
— М-м… — он подошел ближе и прознес значительно тише. — Помнишь, я тебе говорил про агентов влияния?
— Ну да. А что? — я посмотрел на него с недоумением.
— Началось.
Я посмотрел на него с подозрением. Он тоже молчал в ответ, глядя на меня многозначительным взглядом.
— Что ты хочешь этим сказать?
Но тот только ухмыльнулся, затем выждав паузу, произнес:
— Я знаю про вашу встречу с Алексеем Владимировичем. Встретимся внизу, на парковке. Через полчаса.
Древняя Русь, 11 век. Время Крестовых походов, борьбы Византии с Персией, расцвета западной цивилизации…
Было бы, если бы не Врач. Воин-Врач: /reader/448643
Глава 22
Так для всех будет лучше
Савельев, не дожидаясь моего согласия, развернулся и почти бесшумным шагом отправился дальше, уже через несколько секунд скрывшись за углом. Я же остался стоять в фойе, размышляя над словами лейтенанта.
Честно говоря, я уже догадался, что этот человек — темная лошадка и он явно пытается мне что-то объяснить, но без конкретных слов. Вернее, даже не объяснить, а подтолкнуть, чтобы я сам увидел.
Минут через десять появился генерал-майор Хорев. Его лицо было сосредоточенным, но в уголках глаз виднелась едва уловимая тень досады. Он махнул мне рукой, и мы молча двинулись обратно к выходу, пока не оказались в машине. Он завел двигатель, но никуда выезжать не стал.
— Что-то пошло не так? — после длительной паузы, поинтересовался я.
— Да, не вышло, — сквозь зубы процедил генерал, держа в руках металлический портсигар. — Полковник Якушев, с которым я хотел встретиться, вчера вечером внезапно вылетел в командировку. В Ленинград. По линии особых поручений.
— А кто он вообще такой? — поинтересовался я.
— Бывший заместитель начальника Девятого отдела. И, что важно, мой близкий друг, по совместительству. Он тесно работает по этому вопросу и через него проходит большая часть данных. Тот факт, что он улетел, да еще и так неожиданно, весьма странный, учитывая, что он сам по себе крайне не любит перелеты. И самое интересное, никто из его помощников и коллег толком не может сказать, кто именно отдал приказ на его убытие. Говорят, из аппарата ЦК. Но какие там сейчас могут быть срочные поручения, когда вся верхушка на ушах?
Я повернулся к Хореву с интересом.
В его голосе чувствовалось даже не раздражение, а наивное, почти детское недоумение человека, который привык, что выстроенная государственная система работает четко и без ошибок. Что там все правильно, честно, хорошо организованно и без фатальных изъянов. Причем про имеющиеся изъяны такие люди как он хорошо знали, но почему-то ничего не делали, чтобы их устранить. Просто прикрывали на это глаза, делали вид, что все нормально. И при этом искренне надеялись что подобное никак не вскроется и возможный враг не догадается куда наносить удар. В общих чертах, разумеется. И сейчас Хорев наивно и легкомысленно лез туда, куда его не просили. Странно, что он этого не понимал. Это было опасно.