— Зачем тебе такая информация? — открыто спросил он.
— Мы в «Секторе» плотно работаем над анализом, просчитываем вероятности. Ищем зацепки, нестыковки. У меня прямое указание от генерал-майора Хорева. Ведь так и не ясно, кто стоял за всем этим и кто исполнитель. Или известно?
— Так, Максим… — вздохнул Черненко. — Позволь дать тебе мудрый совет, не стоит сюда лезть. Ваш отдел работает, да. Но это все чепуха, реальной пользы от этого не будет. Не в том направлении работаете… Пожалуй, мне больше нечего тебе сказать. А теперь извини, мне пора.
Мы как раз подошли в черной Волге, что стояла у обочины. Судя по всему, это его служебная машина.
— Понял, товарищ полковник.
— Удачи тебе, Громов. Будь внимательнее! — он сел в машину, затем открыл окно и негромко произнес. — Знаешь, я бы на твоем месте гулял бы не здесь, а например, на Болотной набережной. Говорят, там воздух свежее.
Затем он уехал. А я еще некоторое время стоял на месте, глядя на асфальт, покрытый грязным снегом. А я понял намек — он дал мне подсказку. Если Черненко знает, а он знает… Если не Волхонка, а где-то там… Тогда тут точно какая-то дичь прячется. Тем более нужно все проверить и если вскроется что-то важное… Хм, во что же я лезу? И к чему это приведет?
Я не пошёл домой. Вместо этого поймал такси и назвал район начала Болотной Набережной. Выйдя, начал медленно обходить квартал, изучая местность. Улицы были пустынны, снег поглощал звуки. Я искал признаки — следы оцепления, повреждения на домах, что-то, что могло бы указать на недавнюю стрельбу. Но ничего. Стены чистые, асфальт под свежим снегом — ровный. Ни запаха гари, ни осколков стекла, ни жёлтых меток милиции.
Я уже собирался уходить, когда заметил старика, который медленно чистил тротуар лопатой у подъезда старого, довоенного дома. Дед лет семидесяти, в ватнике и ушанке, работал методично, не обращая на меня внимания.
Подошёл ближе, сделал вид, что ищу адрес.
— Здравствуйте. Не подскажете, тут рядом дом номер сорок пять?
Он остановился, оперся на лопату, посмотрел на меня внимательными, выцветшими глазами.
— Сорок пять? Нет тут такого. Тридцать семь, тридцать девять есть. А сорок пять — в соседнем переулке.
— А, понятно, спасибо, — я сделал вид, что разочаровался. Потом, будто вспомнив, добавил: — А тут в новогоднюю ночь ничего не случалось? Шум какой, может. Друзья говорили, будто тут что-то было. Стреляли, вроде как.
Старик нахмурился, провёл рукой по седой щетине.
— В новогоднюю? Да я сам тут почти всю ночь дежурил, у подъезда. У меня котельная тут неподалеку, вот я за ней присматриваю. Тишина была, как обычно. Только салюты да пьяные крики издалека. Откуда тут стрельбе взяться? Тихое место. То, друзья твои, перепутали чего-то.
Он говорил уверенно, без тени сомнения. Или он действительно ничего не видел — или был великолепным актёром. Хотя, в таком возрасте и актер… Тьфу ты! Кажется, у меня паранойя начинается.
— А что, милок, ищешь кого-то? Может, в милицию нужно?
В его голосе зазвучало подозрение. Я отступил.
— Да нет, просто спросил. Спасибо вам.
Я отошёл, чувствуя, как холодный ком подступает к горлу. Зачем Черненко меня сюда отправил? Намеренно, чтобы я занялся чем-то другим? Сбить с толку?
Значит, либо нападения не было вообще. Либо было, но не здесь. Либо старик врет. Либо Черненко владеет дезинформацией — и поделился ею со мной нарочно. В голове все запуталось еще больше.
Вернувшись домой, я не стал звонить Хореву с рабочего телефона. Дождался утра, пришёл в кабинет и попросил личной встречи через его секретаря. Генерал принял меня через час. Очень удивился, чего мне вдруг от него понадобилось. Был недоволен, но быстро понял, что я просто так его дергать не буду.
Я кратко изложил суть — встречу с Черненко, поездку на набережную, разговор с дедом. Хорев слушал, не перебивая, его лицо было каменным. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.
— Либо Черненко ошибся, — наконец сказал генерал, — Либо проверял тебя, хотя я не понимаю, зачем. Либо… Либо информацию о месте дали и ему неверную. Чтобы замести следы даже для своих. Я не понимаю, что происходит… Так!
Он резко повернулся ко мне.
— Собирайся. Заедем, кое-куда.
— Куда? — спросил я, хотя уже догадывался.
— На Лубянку. В главное здание. Там сейчас все вокруг этого дела крутится. Естб у меня там один друг, с которым мне очень нужно поговорить. И еще мне нужно, чтобы ты был рядом. Как человек, который видит то, что другие пропускают мимо.
В его голосе прозвучала не просто команда — а нечто большее. Признание. И предчувствие чего-то нехорошего.