Вот только здесь на кону уже было две жизни. И количество возможных жертв удвоилось именно по моей вине.
30
Поющая Роща встретила меня не особо дружелюбно. Частично опавшая листва не перегнивала, как то обычно бывает, а превращалась в смолянистые лужицы. При каждом шаге эти липкие пятна цеплялись за сапоги, будто упрашивая не идти дальше. В тоже время стволы деревьев так же не предвещали ничего хорошего.
Подавляя своими массивными кр о нами, чёрные кедры возвышались над головой, создавая ощущение ловушки. Их листья, если можно назвать таковыми острые, зазубренные кусочки обсидиана, едва пропускали сквозь себя тусклый свет, отчего царившую здесь атмосферу можно было назвать поистине мрачной.
Воздух в роще казался не только липким, как те самые чёрный лужи под ногами, но и настолько вязким, тяжёлым, что казалось сам туман, прижат им к земле. Густая дымка привычно стелилась среди деревьев, но достигала лишь колен. Увы, но это никоим образом не улучшало видимость; зрение то и дело приходилось напрягать, чтобы хоть что-то рассмотреть впереди. Тратить крохи энергии на вызов светлячка я не спешила – кто знает, что ждёт меня впереди.
Не уверена чья это заслуга – может мага, успевшего немного расчистить путь от мелких проявлений проклятий, или того визга фамильяра, волной прокатившегося здесь, но на моём пути никого не встретилось. Однако с каждым быстрым шагом ощущение, что за мной кто-то наблюдает, только росло.
Примерно через полчаса поисков, когда кожа уже болезненно зудела от чужого внимания, земля под ногами резко задрожала. Вибрация была такой силы, что вынудила меня искать поддержку у ближайшего чёрного ствола. Кора под прижатой к нему ладонью оказалась неожиданно тёплой, гладкой и пульсирующей живительной силой. Правда, её будто что-то медленно вытягивало, оставляя после себя губительную пустоту. Однако дерево успешно восполняло потери, продолжая расти с немного ускоренной от этого скоростью.
Прежде чем мне удалось вспомнить, к какому виду проклятий может принадлежать аномалия с такими отличиями, по ушам ударил противный звук – мокрый, булькающий шум, будто раздался отовсюду. Следом за ними последовал шелест лап, который трудно с чем-то спутать.
Сердце забилось как бешеное, то и дело, подскакивая к горлу, отчего любой звук приходилось проглатывать. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет вместе с криком. Моя кожа покрылась неприятными мурашками, а спина инстинктивно прижалась к стволу дерева. Арк всегда твердил, что в опасной ситуации важно отрезать хотя бы одно направление для нападения. Только после этого можно осмотреться и решить, как действовать дальше.
Напрягая зрение и молясь, чтобы мои первые догадки оказались ошибочны, я стала искать источник звука. И он нашёлся – будто насмехаясь над недавней дрожью земли, источник шума расположился прямо на ветках у меня над головой.
Самые грязные бранные слова застыли на губах, будто морозная корка, пока мысли лихорадочно били похоронный набат в черепной коробке. Мне была знакома такая форма проклятья. К худу или к добру, но я знала о ней исключительно по книгам. Встретить же лично такое сильное воплощение чёрной магии мало кому доводилось. И самое страшное, что сердцем, а значит ключом к слабости, такого воплощения осквернённого эфира могло быть что угодно.
Все упоминания о встрече с миазмами первого уровня сводились к тому, что жрецы или жрицы были вынуждены на месте гадать, какое чувство стало центром аномалии. Увы, без этого не победить… Мрачную Пряху. Арахна по сей день остаётся венцом проявления чёрного эфира. Её силки успешно ловят не только добычу, но и чёрную ману, что делает паучиху сильнее день ото дня. А если учесть, что это чудовище в сегда берёт своё начала от человека с магическими способностями, то оно равно по силе и опасности древним личам. По легендами они некогда повелевали нежитью, делавшей их практическими непобедимыми. Но на радость всем живым маги, с настолько оскверненными душами, были уничтожены и буквально запрещены в нашем мире Первыми Духами. Что снова позволяло верить в их существование.
Бросив короткий взгляд под ноги, я убедилась в своих знаниях. Среди чёрных, вязких лужиц можно было заметить характерные чешуйки одних из самых опасных созданий. Раньше они мне не попадались, явно намекая, что я добралась до гнезда опасного проклятья. Здесь же можно было увидеть ещё и когти с клыками, которые арахна и её отравленное семейство, не могли переварить.
Вивернами, вообще-то, никто не питался как раз из-за их брони. Жаль, Пряхе об этом никто не рассказал.
Замирая от ужаса, я вновь подняла глаза вверх, выжидая, когда же явится хозяйка этого леса. Меня не зря пропустили – раз не сожрали по пути сюда, то чудовище жаждало пообщаться. Видимо, арахна пока ещё трезво мыслила и была так преисполнена веры в свои силы, что рискнула подпустить к себе жрицу. Что ж, это её главная ошибка.
Паучьи тел а продолжали болтаться на паутине, грозясь сорваться вниз. Если такое случится, я, вряд ли, смогла бы что-то сделать. Учитывая размеры мохнатых тел, это было бы больше похоже на обвал валунов размером с пару лошадей, нежели на нападение пауков. Пожалуй, такой конец стал бы заслуженной наградой за глупость, подкрепленную отвагой….
К счастью, дождаться явления хозяйки этого места удалось до того, как меня хватил удар или сожрёт изнутри та самая благоразумная часть сознания, так любящая думать наперёд. Всё это время полчище пауков наблюдало за мной, тихо потирая своими лапами. Потому явление их “матери” сопровождалось шелестом-шепотом и уважительным стуком жвал. Меня же от этого только сильнее передёрнуло.
До появления Пряхи пауки мне казались огромными. Но стоило увидеть превосходящую их тушу арахны, как всё во мне заледенело. А уж когда вместо паучьей головы мой взгляд наткнулся на довольно знакомое лицо, тело и вовсе одеревенело.
– Так это…. ты, – прошипело существо с телом паука и лицом красивой женщины, которое мне довелось увидеть на маленьком портрете. Том самом, который был прикреплен к делу о пропавшей невесте Дэмиана.
Между тем передние лапы паучихи, больше похожие на изуродованные руки, в предвкушении потёрлись друг о друга. После этого арахна, так и не спустившись на землю до конца, прошелестела:
– Ты… заняла моё место. Непонятно. Непростительно.
Последнее, что меня волновало в данной ситуации, так это – откуда Пряха могла узнать об этом. Обоняние таких монстров на совсем ином уровне, и потому она попросту могла учуять на мне запах Дэмиана. Как и отголоски магии венчания, которое провёл епископ. Так что больше всего меня сейчас заботило только то, как справиться с такой тварью. При этом сделав всё в одиночку.
Желание не только выжить, но и спасти тех, кого ещё можно, стряхнуло с моего мозга паралич, и тот, не иначе как с испугу, выудил все дословные рекомендации по борьбе с арахной. Если они верн ы , то шанс на победу у меня точно есть. Но для начала надо было перестать стучать зубами и вцепиться в проклятье словом.
Переселив себя и стараясь говорить как можно более холодно, я ответила Пряхе:
– Мне не нужно твоё понимание. Или тем более прощение. Хозяин долины был свободен, когда стал мне мужем.
– Врёш-ш-шь! – яростное шипение обрушилось на мои барабанные перепонки. – Он был моим и всегда будет!
– Тогда…, – вкрадчиво начала я, – почему ты его не впускаешь? Зачем закрыла от него своё гнездо?
Теперь-то стало ясно, отчего фамильяр, а значит и Дэмиан, не мог сюда попасть. Тварь подобной силы смогла поставить барьер, который отторгал иных носителей чёрной маны. Точнее, самого сильного из них – Барнс сумел пройти, потому что у него стандартный магический источник. То же касается и тумана. Он смог проникнуть сюда, но лишь стелился по земле, а не витал в воздухе.
– Дорог о й зол, – между тем ответила паучиха, жутко прожигая меня алыми глазами. – Я обманула. Но правда… любила.
Слова из уст арахны лились так же как у любого расстроенного человека – прерывисто, с чем-то походим на всхлипы, будто нахлынувшие чувства мешали ей говорить. Закрой глаза и поверишь, что перед тобой не монстр, а человек. Однако меня ей было не обмануть.