Кивнув экономке и больше ничего не сказав, я покинула дом. Стоило оказаться за порогом, как меня встретила тишина – в ней чувствовалось напряжение, как перед грозой, если не перед бурей. Поёжившись и плотнее запахнув плащ из рыси, я сбежала с крыльца, молясь, чтобы тёмная магия Дэмиана сработала как надо. И муж, точнее его заклинание, не подвело.
Всё же Дэмиан не мог следить за мной постоянно, потому его фамильяру был отдан приказ появляться, как только я окажусь у ворот.
Едва мои стопы пересекли невидимую черту, как чёрный конь вышел из тумана. Его грива текла подобно ночной реке, ловящей в своём отражении всполохи грозовых облаков, в то время как шерсть блестела, словно ночное звёздное небо, а глаза горели мягким, фиолетовым светом. Полностью явившись передо мной, грозный зверь призывно топнул копытом, и земля ощутимо задрожала. После чего фамильяр привычно лёг, позволяя мне без проблем расположиться на его мощной спине. Тугие мышцы заходили ходуном под кожей, когда магический зверь поднялся на ноги. При этом от него исходил настолько ощутимый поток силы, будто сам Дэмиан сидел позади меня и обнимал со спины.
С таким помощником уверенности во мне прибавилось. Благодаря одухотворенной магии мужа мне не грозило заплутать по дороге даже с учётом его бессознательного состояния. Не будь у меня такой помощи, то провозиться пришлось бы гораздо дольше.
– Отвези меня к Барнсу, – мягко попросила коня, назначая конечным пунктом не место, а человека. В прошлый раз он легко нашёл для меня Робена, перехватив удивлённого нашим появлением поверенного на середине пути от границы с поместьем.
И фамильяр кивнул, прекрасно понимая мои слова. После чего, следуя некому инстинкту, послушно рванул с места. Сначала он двигался рысью, давая мне привыкнуть к ходу, а потом ускорился, перейдя на галоп.
Наезженная дорога осталась позади, отчего приходилось полагаться на магическое создание. Туман кружился вокруг нас, то и дело, скрывая обзор, но фамильяр не полагался лишь на глаза. Звук, исходящий от его копыт, дыхание, вырывающиеся с паром, даже тёплая, покрытая черной лоснящейся шерстью кожа. Всё это считывало пространство вокруг.
Чувствуя нарастающую скорость, я совершенно не ощутила страха или опасения – насколько вначале меня пугал фамильяр, настолько теперь дарил спокойствие. Он был продолжением необычной силы Дэмиана, следовал его воле и показывал намеренья своего хозяина куда яснее него самого.
Как бы лорд Туманной долины не обходил меня стороной, ему было трудно игнорировать притяжение между нами. Взаимное, надо заметить. И если бы дело было в одних лишь поцелуях и страсти, что разгоралась между нами, то сейчас мою душу не тяготило бы чувство вины за свой поступок. Муж успел показать то, как сильно его отношение ко мне изменилось, всего одним жестом.
Именно в этот момент серьги в ушах стали особенно тяжелыми. Да, Дэмиан вернул мне память об отце. Без бахвальства, без горделивой ухмылки. Просто молча надел их на меня пока жадно сминал мои губы своими губами. Я даже поразилась такой ловкости, когда внезапно ощутила знакомую тяжесть.
Именно от этого угрызения совести теперь снедали особенно яростно. Вот только долг первой леди долины был выше личных чувств – пока есть шанс спасти жизнь подданного, я не стану тратить время на споры с мужем. Не было никаких гарантий, что Дэмиан не ответит, так же как и Барнс. Что раз человек сам решил поставить на кон жизнь, ему её и спасать.
Отчасти мне хотелось согласиться, может даже тем самым оправдаться, оставив проблему на суд высших сил. Самоотверженность ещё никого до добра не доводила – чем больше ты отдаёшь, тем больше от тебя требуют. Стать героем легко, а вот соответствовать после этого чужим ожиданиям – гораздо сложнее.
И всё же я не могла пройти мимо беды, да, так удачно совпавшей с мучившим меня вопросом. Грядущая ссора, нависшая подобно грозовой туче, хоть и пуг а ла, но более не казалась концом света. Что-то подсказывало: раз Дэмиан решил всё для себя, то уже никакая ссора или тем более спор не разорвут образовавшуюся связь. Наоборот, это поможет скорее понять и принять друг друга. Ведь именно в споре рождается истина. Решение всегда и во всём соглашаться, или тем более отмалчиваться – никого не сделает ближе. Скорее только отдалит. Как раз поэтому, я впервые не боялась грядущего конфликта.
Полностью отдавшись размышлениям, едва не пропустила момент, когда перед нами начала проявляться чёрная стена. По крайней мере, издалека и через гущу тумана граница рощи выглядела именно так.
Чёрные, плотно стоящие друг к другу стволы производили неприятное впечатление. Так же как и антрацитовые листья, забывшие опасть на зиму, лишь усиливали чувство отторжения. И дело было не в самих деревьях, вобравших в себя облик вулканического стекла, а в атмосфере, что слишком явно исходила из их глубины. Так обычно ощущались миазмы. Очень и очень сильные.
Снизив скорость и приблизившись к границе Поющей Рощи, фамильяр принялся рыть землю копытом. Он словно наткнулся на невидимую стену, которая не позволяла ему пройти, отчего тот начал злиться, недовольно поджимая уши.
Спешившись и благодарно погладив коня по шее, сказала ему:
– Видимо дальше тебе не пройти.
«Так же как и хозяину», – добавила мысленно. Раз такому явному воплощению магии Дэмиана в рощу нет хода, то и сам лорд не мог пересечь кем-то очерченной границы. То-то муж так упрямился. Успев достаточно меня узнать, он был уверен, что я сунусь в чащу, туда, где он не сможет помочь.
С одной стороны было приятно чувствовать себя той самой хрустальной вазой, которую берегут, тем более человек подобный Дэмиану. Но с другой…. меня учили не прятаться за спиной, а стоять рядом.
Что Арк с его уроками охоты на порождения чёрного эфира, что его величество с придворными сражениями, где оружием всегда остаётся слово. Оба моих “родителя” старались, и достаточно поддержать меня, а так же дать то, чего лишала семья Розак, и подготовить к жизни без них. Поэтому во мне в равной степени присутствовали умение полагаться на других и желание решать всё самой.
– Подожди здесь, – всё-таки приняв опасное решение, попросила я фамильяра. После чего уверенно шагнула в чащу.
Фамильяр недовольно фыркнул, а затем… громко взвизгнул. Да так, что спугнул с ближайших веток неведомых птиц – их размытые силуэты, больно похожие на крупных летучих мышей, с писком разлетелись кто куда.
– Ты что делаешь? – шикнула я на коня, гадая, как много оскверненных тварей были привлечены этим звуком.
Магический зверь, естественно, мне не ответил, зато посмотрел достаточно красноречиво. Так смотрят на… не особо умных людей. И причина такого оскорбительного отношения открылась почти сразу.
В то время как подозрительные птицы устремились от источника звука, другая более внушительная тень, напротив, поспешила к нам. И едва туманная пелена между нами истончилась достаточно, передо мной показался… Барнс. Да не привычный, а весь взмокший, запыхавшийся и с одичавшим взглядом.
– Госпожа! – то ли прокричал, то ли пропыхтел маг, очень бодро для его веса перебирая ногами. – Не вход и те! Она….
Договорить Барнс не успел. Из-за его спины донёсся далекий лошадиный вскрик-плач, ударивший по нервам не хуже кнута. Сразу за этим самого мага опутало какими-то маслянистыми, чёрными жгутами и рывком вернуло в чащу!
Всё произошло так быстро, что я никак не успела отреагировать. Но упрямая мысль «Он здесь из-за моего приказа», толкнула в спину, заставляя сделать новый шаг навстречу опасности.
Глупо не слушаться того, кто недавно бахвалился своей неуязвимостью, а теперь пытался убежать со всех ног от чего-то. Даже не так рискованно соблазнить и потом усыпить мужа.