– Вот именно. С появлением молодой госпожи начало меняться не только наше болото, но и вы. Уже начинаю скучать по привычному: «Искать решение – только зря силы тратить».
От моего тяжелого взгляда Барнса спас рабочий, вернувшись с подтверждением места главного затора реки. Маг спешно ретировался, с радостью согласившись позаботиться о проблеме лично. И пока Барнс, тучно переваливаясь с ноги на ногу, удалился за рабочим, я продолжил принудительно удерживать чёрный эфир в нужной мне форме, параллельно погрузившись в размышления.
Увы, но маг был прав.
Даже удивительно, что всего один человек оказался способен внести столько изменений – снежинка медленно, но верно превращалась в снежный ком. Всё больше людей отказывалось оставаться в стороне.
Раньше жители долины просто жили по привычному порядку, не пытаясь смотреть в будущее, или тем более предаваться мечтам – день прошёл хорошо и на том спасибо. Будто их мысли так же заволокло туманом, что не позволял им смотреть дальше вытянутой рук и . Однако сейчас я всё чаще слышал, как люди строят долгосрочные планы, мечтают вслух, как делятся тем, насколько хотят научиться чему-то новому, и как им важно, чтобы всё начало меняться в лучшую сторону.
Мне бы злиться, ведь такой поворот рушил то, чего я добивался. Однако, достаточно незаметно, меня угораздило оказаться на одной стороне с подданными.
Разве до этого мне пришло бы в голову использовать проклятья в своих интересах? Точнее искать в них хоть какую-то пользу? Мне? Человеку, добровольно решившему стать лягушкой в колодце? Очень сомнительно.
Однако с появлением Лоры, точнее с момента, когда мне захотелось узнать её, услышать мысли, что-то внутри начало меняться. И это нечто перекраивалось, а затем порождало идеи, которые до этого никак не могли посетить затуманенное болью сознание.
По крайней мере, ещё месяц назад я бы точно не подумал использовать туман, чтобы проклясть заброшенное поселение близь нужного леса. Раньше им пользовались дровосеки, и здесь было всё необходимое для возобновления работ. Жаль только время и отсутствие ухода сделали своё дело – дома хоть и были сделаны на совесть, но влага копилась годами, подтачивая плесенью брусья и доски. Жить в таких условиях было опасно для здоровья. Но мне удалось решить всё магической хитростью.
Помимо случаев с быстрым старением в долине изредка происходили приступы такого же экстремального обезвоживания. Несколько человек подхватив темный недуг всего за день упивались до смерти, не оставляя шанса отсрочить их гибель до тех пор, пока подействуют нужные отвары. На жрецов в Хавардисе уже давно никто не надеялся. Их либо не дождаться, либо прибыв сюда, они выставляли такую цену, что даже былой казной не покрыть таких расходов.
Иметь же штатного светлого мага могли далеко не все земли – храму было выгоднее держать всех жриц и жрецов под своим контролем. Пока корона сохраняла власть в своих руках с помощью законов, влияние храма удерживал именно страх. Или даже скорее ужас перед проявлением чёрной магии. Разгневавшему Храм можно не рассчитывать на жрецов. Единственное исключение – корона.
Поэтому мне до сих пор с трудом верилось, что в мои земли вот так просто отправили пусть слабую, но вполне способную жрицу. Тем более с учетом того, что её сестра скоро получит высший сан среди женщин, являющихся главным щитом опасных проявлений чёрной маны. Пусть считается, что сильнейшая жрица становится на одну ступень с королём и епископом, но на деле это не так. Миром по-прежнему правят мужчины. Епископ, сильнейший среди жрецов, всегда будет выше Святой, каким бы мощным даром она не обладала.
На самом деле я уже устал прокручивать в голове подобные мысли. Сам не знаю, в какой момент мне захотелось, чтобы Лора оказалась именно той за кого себя выдаёт – девушкой, не прошедшей испытание и сосланной сюда по ложному обвинению. Как бы тогда проще всё стало. С каждым днём было труднее отрицать тот факт, что девушка мне…. нравилась.
Можно было бы попробовать списать разгорающиеся чувства на побочный эффект от помощи – когда кто-то способен принести долгожданное облегчение, трудно не начать испытывать зависимость. Но это не тот случай. Лора занимала мои мысли не только когда возвращалась боль. Она пробиралась туда и сразу после “лечения”, а виной тому был проклятый поцелуй. Её поцелуй .
Когда я сам поцеловал Лору, то лишь отметил насколько это приятно. Тогда желанию повторить можно было противиться. Чего теперь сказать нельзя. От одного воспоминания о том, как девушка льнула ко мне, когда старательно повторяла все мои действия, заставляло жар разливаться по телу, а мысли путаться.
Не нужно было спрашивать, чтобы понять – для Лоры подобный опыт был новым. И, тем не менее, она вела себя уверенно, без тени сомнений или стеснений, что не отвлекись я, то пришёл бы в себя уже после того, как взял предложенное. А затем, боюсь, уже не смог бы отпустить настолько пылкую жену. Ведь теперь можно было сказать, что мне нравилось в ней всё.
Её убеждения, её взгляды на жизнь, её внешность, её страстность.
Сомневаюсь, что хоть раз настолько очаровывался женщиной. Тем более, так постепенно, будто исследуя новую территорию и каждый раз убеждаясь, как она мне подходит. Не знаю, добивался ли брат Лоры именно этого, но теперь я чаще ловлю себя на мысли – эта девушка создана для меня. А значит, мне нельзя её отпускать….
Поток опасных мыслей прервал вернувшийся маг. Утирая пот с лица и шеи насквозь влажной тряпицей, Барнс приблизился и сказал:
– Больше ничего не мешает.
– Узнал, как это случилось?
Мой вопрос заставил мага помрачнеть и ответить:
– Да. Похоже, кто-то намеренно перекрыл именно русло для сплава леса.
– Видимо, я рано расслабился, – высказал вслух подозрения, мелькнувшие, когда только направлялся сюда. Убедившись, что проклятья на деревушке зациклились как надо, полностью переключился на серьёзный разговор: – Храм решил действовать.
– Как будто у вас мало иных врагов, – попытался было Барнс опровергнуть мои выводы. – К примеру, барон Смолейн всё ещё точит на вас зуб.
Отмахнувшись от самого неприятного из соседей, я уверенно заявил:
– Тебе ли не знать каким злопамятным может быть епископ. – После чего решил немного отомстить вредному магу и прошёлся по больной уже для него теме: – Ты оступился лишь раз. Хотел выбрать семью, а не долг, из-за чего лишился всего.
Стоило об этом упомянуть, как Барнс осунулся, а бурдюк мигом оказался в его руке. Однако я не стал жалеть его – пока маг убегает от своих воспоминаний, он не излечится. Именно поэтому наши отношения можно смело назвать натянутыми. Меня раздражает то, как легко этот человек губит свою, да, трагичную, но не настолько безнадежную жизнь, а Барнса злит, что с моей стороны нет ни капли сочувствия.
Вот и сейчас вместо жалости или слов утешения с моей стороны звучат колкие слова:
– Будь высший жрец так великодушен, как хочет казаться, он бы счёл, что ты уже наказан. Однако ты не жрец, а значит – не воплощение света в его понимании. Всего лишь маг, который управляет тёмной частью эфира. Поэтому для Храма мы с тобой одинаково опасны.