— Ну, как дети, ей Богу. Далась тебе «скорая»? Ты свою работу сделал, все, ложись на дно, прикинься ветошью и не отсвечивай! Нора есть?
— Есть.
— Ну и дуй туда.
Диспетчер вошла с толпой прочих медиков.
— Тупицын, у тебя вызов!
Пинскер, увидев Линдера, чуть не на шею ему кинулся.
— На улице дубильник! Очень холодно! Саша я гешил, хватит! Подаем документы на ПМЖ! Это же чегт знает что! Стгана катится в пгопасть! За что мы платили?
— Да с вами, Песах Изгаилевич, хоть куда! Только вот обгезание сделаю! У вас есть знакомые в синагоге? Я согласен, если под наркозом!
В диспетчерской Иван получил карту, но прежде чем вчитался в адрес, диспетчер шепотом сообщила:
— К Бакировой! У нее приступ, просит только тебя!
Иван сжал зубы до скрипа. Из раздевалки в шкафчике взял новую кассету, вставил в плеер.
Он не мог говорить, настолько его переполняла злость. В водительской он толкнул лежащего на кушетке Белякова, с трудом выдавил через зубы:
— Едем.
На улице действительно похолодало, и накрапывал дождь.
В кабине, не говоря, сунул карту водителю под нос.
— Ты с ума сошел? — Беляков не трогался, — Отдай кому-нибудь вызов, и поехали на квартиру!
Иван отдышался, он медленно выговорил:
— У нее приступ, самое время поговорить на чистоту. Поехали! Кот, пойми, у нас не будет другого случая получить компромат на ЮАНа. Бакирова за эуфиллин с корглюконом и капельницу с содой все выложит.
— Ты сумасшедший! — сказал Беляков. — Давай, хоть я с тобой пойду?
— Как хочешь, — ответил Иван, — но за Люську они должны ответить.
Дверь в квартиру Ма Бейкер как всегда открыта, сипение мамаши слышно аж на лестнице.
Иван с Беляковым осмотрели комнаты — никого, одна Неля, как обычно полулежала в своем кресле и задыхалась.
— Хорошо, Ваня! Скорее! — кое-как проговорила она одними губами.
— Я пойду, — Беляков отступил в прихожую, — не могу это видеть.
— Иди! Жди меня в машине.
Иван натянул резиновые перчатки и набирал шприцы, не торопясь.
Он обернулся к мамаше:
— Сколько ингаляций беротеком сделали?
— Не… помню… десять или больше.
— За что ваши сынки убили Люсю Шкребко? — спросил он внезапно.