— Хочешь жить — плати! — Сашка сложил грязную посуду, свою и доктора в раковину и принялся мыть. — Беспредельщики!
Кого Линдер имел ввиду, обозвав «беспредельщиками», он не объяснил.
— Как так получилось? — спросил Иван, — Заведующий объявил об этом на конференции?
— Да, — ответил Пинскер, — именно таки и было. Югий Александгович сказал, что у него есть компетентные люди, готовые обеспечить нашу безопасность, но за это нужно платить. Условие одно — платят все без исключений. Кгоме матегей — одиночек и габотающих пенсионегов.
— А что это за люди, он не сказал?
Линдер закончил мыть тарелки и, вытирая руки, повернулся к Ивану.
— Как сам-то думаешь? ЮАН ведь не из болтунов. Если сказал, что у него есть такие люди, можно верить — они есть и действительно, они обеспечат нам безопасную работу. Мне вот и в голову не пришло, спросить у него, кто они. Он все — равно не скажет.
— Ты прав. — Иван не стал настаивать и играть в сомневающегося новичка. — ЮАН и на меня произвел такое впечатление.
В кухню вошел «Бугор», протянул Ивану ключи от «Четверки».
— Мы там упаковку пива нашли, это для нас?
— Да.
— Мы так и поняли. Зажигание поправили, клапана подтянули. Колпачки в порядке, тысяч на двадцать еще хватит. Катайся!
— Какое пиво? — ревниво спросил Линдер.
— «Балтика — девять», — ответил Иван, — упаковка. Не деньгами же с ними рассчитываться. Ладно, я рад знакомству, Саша. До встречи. Поеду. — Он повернулся к загрустившему в углу и молчаливому доктору Пинскеру, — до встречи, Песах Израилевич.
Тот кивнул, проводил Ивана взглядом. Наверное, заводной Линдер его расстроил своими подколками насчет отъезда, или Оболенский рассуждениями о сталинских временах. Иван не стал даже пытаться разобраться в этой загадке. Новые знакомые сотрудники подстанции дали ему немало пищи для ума. Теперь бы понять, что к чему, зачем и почему.
После майских праздников город начал пустеть, детей и пенсионеров вывозили, кого в лагеря, а кого на дачи и в деревни. Впрочем, лагерей осталось уже немного, те, что активировались только в летние месяцы, еле — еле сводили концы с концами и все чаще уходили с молотка в частные руки, превращаясь в закрытые санатории, личные дачи и бордели. Так совершенно случайно Иван узнал, что продан заводской профилакторий, где время от времени в отпуске проходили лечение отец с матерью.
Машина действительно пошла намного лучше. Ивану показалось, что до того, как он намеренно разрегулировал зажигание, она тоже была не такая резвая. Он проезжал, не замечая поднятые руки, потому что больше всего хотелось приехать домой, сесть в тишине и подумать, что удалось сегодня узнать. Он представил, что работа секретного агента похожа на труд золотоискателя, который моет песок и по пылинке, по крупинке собирает золотые частички. Какие песчинки сегодня оказались в его лотке?
Он теперь не сомневается в том, что заведующий подстанцией связан с какой-то мощной группировкой, которая не задаром обеспечивает безопасность его сотрудников, то есть, как сказал Москвичов — крышует. Зачем оргпреступности нужна подстанция «скорой»? Конечно, полторы и две тысячи долларов в месяц деньги небольшие, но, как говорится, «курочка по зернышку».
Москвичов сказал, что «Антидурь» тщательно проверила подстанцию на предмет утечки наркотиков и ничего не нашла. Это нормально? В общем, да. Но это если не знать, как обычно бывает. А бывает как раз наоборот. Госнаркоконтроль набегает внезапно и непременно находит нестыковки в учетной документации, числе пустых ампул, которых чаще не хватает, из-за того, что они банально бьются так, что уже не предъявить для списания. Намного хуже, если оказываются лишние пустые ампулы, это уже грандиозный скандал, ибо на лицо мухлеж, причем умышленный. Так что любой аптекарь предпочтет, чтоб одной не хватало, чем одна будет лишняя. А тут все сходится тютелька в тютельку. Значит что? Значит, что на подстанции всегда готовы к проверке, то есть все косвенно указывает на то, что мухлеж идет и очень масштабный. Только вот как? Это предстоит выяснить.
Иван стоял на перекрестке и думал, налево — домой, или направо — на квартиру, которую ему дали по легенде. Логика и осторожность подсказывали — на квартиру. Чем больше интерес к Ивану на подстанции, тем вероятнее слежка. Он даже не пытался ее определить, интуитивно понимая, что, не имея в этом деле опыта, только вызовет больше подозрений своими неуклюжими попытками. А значит, нужно вести себя как можно естественнее, и только если слежка сама себя проявит, запомнить, кто именно и как следит.
Ивану предстояло принять главное решение — отзвониться и сказать «ничего не видел» или назвать фамилию мужчины и таким шифром потребовать встречи? Москвичов сказал, что чем реже они будут видеться, тем лучше для дела, к тому же, что особенного Иван ему может доложить? Еще раз факт поборов? Глупо. Подозрения, что на подстанции идет мухлеж с наркотиками? А для этого его и заслали, полковнику нужны доказательства, а не подозрения.
Иван решил, что пока он «ничего не видел» и лучше почитать «Щит и меч». Пользы больше.
Он позвонил маме, убедив ее, что с ним все в порядке, но сегодня он ночевать не придет, потому что хочет «побомбить». Мама очень не любит это слово и то, что сын занимается извозом — дело опасное, на улицах полно разных бандитов. Но спорить не стала, благословила: «Ангела — хранителя!». Вроде как благословила. Ивану стало неловко от того, что обманывал мать, но с другой стороны — он же не поехал «бомбить», а значит, с ним ничего не случится, и, пообещав ей это — он как раз сказал правду.
Полвечера он посвятил изучению плеера, выданного Москвичовым. На первый взгляд совершенно обычный «Акай». Красивый, с наворотами, кучей кнопок и лампочек. Но, из приложенной машинописной инструкции выходило, что этот плеер усиливает речь, если повернуть его торец в сторону источника, а эквалайзер работает как активный фильтр, отсекающий посторонние звуки, также есть возможность слушать через стекло, а нажав клавиши в особой комбинации, плеер начинает писать, причем так, что прослушать запись можно только на специальном магнитофоне с декодером.
Наигравшись с плеером, слушая происходящее на улице через окно, Иван решил продолжить чтение. Он преодолел половину первого тома романа «Щит и меч» и теперь прочитал историю знакомства Иоганна Вайса с Алексеем Зубовым — бывшим пограничником, действовавшим среди фашистов без прикрытия и связи, как агент — одиночка. Авантюрная натура Зубова очень понравилась Ивану. Ему показалось, что лучше брать пример именно с этого нагловатого и лихого диверсанта, чем с осторожного и вдумчивого, методичного Вайса. Он несколько раз перечитал историю Зубова, его внедрения и понял, что наглость — второе счастье, а ему, Ивану не хватает именно этой нагловатости и обаяния. Он умеет слушать, он учится разговаривать, вызывая собеседника на откровенность, но ему не хватает зубовского обаяния.
Уже засыпая, Иван вдруг с горечью подумал, что родители его воспитали слишком правильным, не хватало ему самой чуточки разгильдяйства и фатализма. Именно этими качествами отличаются привлекательные нахальные бандиты. За это их любят девчонки. Нужно избавляться от интеллигентского налета. Менять речь, внешний вид, походку, все. Но не резко. Это будет подозрительно окружающим. Он вдруг вспомнил первую встречу с Москвичовым — было в нем что-то этакое, поражающее, впечаталяющее и однозначно превосходящее любого человека. Вид. «Встречают по одежке», — подумал Иван. — «Завтра отдежурю, а послезавтра поеду в универмаг «Москва» или «Руслан» и приоденусь. Но не так, как Москвичов, и не как десятиклассник на выпуском вечере. Джеймс Бонд — пока тоже не подойдет. Нужно что-то брутальное, по современной моде. Но и не как одеваются братки в спортивные костюмы и кроссовки или кожанки. Это другая крайность. Вот завтра, на сутках и подумаю, что надо прикупить, с Люськой Шкребкой посоветуюсь. Она, несмотря всю свою страхолюдность, девочка со вкусом и в одежде знает толк.
Глава седьмая,
в которой Иван с Люсей попадают на праздник во дворец, а Иван слушает что-то непонятное и сравнивает Люсю с «царевной лягушкой».
Режим «сутки через двое» не дает расслабится. В нем нет понятия суббота — воскресенье, как выходные дни. Если выпадают выходные на субботу — воскресенье, хорошо, а если нет — значит, дежурство. Мама уже привыкла, что Иван периодически уходит на сутки по выходным, поэтому на дачу в такие дни добиралась на электричке. После смерти отца участок зарастал травой, и маминых сил не хватало, чтобы остановить этот процесс. И возможно бурьян поглотил бы все лужайки, кроме нескольких грядок и парника, если бы вдруг тесть не предложил помочь куме. Для этого он вытребовал у Ивана доверенность на «четверку».
— Не заработали мы пока на свою машину, зятек, — сказал тесть, — но погоди, скоро все будет добре!
«Украинский десант» пришелся очень кстати. Новые родственники оказались людьми работящими и компанейскими. Теща полола огород, как отряд пионеров. Одно маму смущало, что тесть без горилки и пыва отдых на даче не мыслил. Отдыхали они широко. Знали в этом деле толк. От тестева храпа дожали стекла и сбежали все кроты с участка.