— Да.
— Ну, кое — что знаю, а тебе зачем?
— Интересно, вы много знаете осужденных главных врачей? А я про него вообще только вчера услышал.
— От кого? — спросил Сидорчук, наливая подогретый супчик в миску.
— Да, вы их не знаете, случайный пассажир. Подвозил и разговорились. Он только и сказал, что на «скорой» жулье одно работает, а первый жулик — главный врач Куперин! Мол, за дело и посадили. Я обиделся на этого дурака, даже расспрашивать не стал. А вот, чего-то вспомнилось. Правда это? — Иван импровизировал, но, как помнил, хорошую импровизацию нужно готовить. Тема разговора им была решена еще дома утром. Как и легенда, что о Куперине он услышал от случайного человека, имени которого он не знает. Так проще не вляпаться на деталях.
— Я знаю не больше остальных, да был такой. Очень говнистый дядька, такой важный, что ткни иглой — лопнет! Не толстый, но пузырь. Видел его пару раз. Боялись его и не любили. А когда его арестовали и посадили, некоторые даже радовались. Когда сказали, что за взятки, никто даже не сомневался. Хотя…
Иван ждал, но Сидорчук начал есть.
Чтобы тема не замылилась голодным врачом, Иван решил вернуть ее в разговор.
— Ну, какие взятки на «скорой»? За что?
Сидорчук посмотрел странным глазом на собеседника. Ничего не ответил.
А Иван продолжил развивать тему.
— В каком году его арестовали? В восемьдесят третьем?
— Кажется да. После смерти Брежнева. По — моему, весной восемьдесят третьего. — Припомнил Сидорчук, отрезая кусок черного хлеба.
— Ну и какие взятки на «скорой» в СССР? — упорствовал в сомнениях Иван. — Уж, наверное, его бы сто раз заложили.
— А ты про директора Елисеевского магазина слышал?
— Ну да, дело было шумное.
— А сколько времени он сам дань собирал с сотрудников и платил кому надо?
— Так то торговля, а не медицина. — Парировал Иван.
— Не хочу показаться сплетником, Ваня, — сказал Сидорчук, — Я тогда был вроде тебя — салага, и мне не доверяли больших секретов, а слухи, сам понимаешь, всего лишь слухи… На Куперина очень многие старые сотрудники обижены были, он это знал, и ты возможно прав, он не стал бы подставляться. Но… Но, что мне известно, так то, что каждый месяц наша заведующая отвозила секретарше главного врача некий конвертик. Причем, делала она это не особенно прячась, брала наряд на бригаду, чтобы ее отвезли к Центру. Что было в том конвертике или точнее, сколько там было, я не знаю. И не знаю, за что, откуда эти деньги она брала. Кто ей давал и за что. Меня не посвящали. Но были подстанции, где охотно разворачивались спецбригады, куда давалось новое оборудование, открывались ставки врачей и фельдшеров, но реальных людей не брали. Машины давали новые, теплые. А были как наши, где из десяти кардиографов работали два, и кислородные приборы старший фельдшер собирал из списанного хлама. А еще, были подстанции, с которых врачи и фельдшера уезжали в командировки за границу в посольствах работать. А с нашей — никого не посылали. Я не знаю, кто, кому и сколько давал, но сам понимаешь, даром, за красивые глазки и из идейных соображений главному это делать не логично. И вряд ли кто-то сообщал, сколько и кому дал за отправку Гриши Панайотова врачом посольства во Франции, а Василия Хоменко в Монголию. Так?
Иван кивнул.
— Ты лучше Мишу расспроси, он старше меня и работать пришел еще в семидесятых, он, может быть, об этом деле больше знает.
— Он завтра дежурит?
— Нет, он здесь, в смысле, сегодня, может скоро приедет. Кстати, а ты-то чего притащился?
— Машину шоферам показать, задымила.
— Понятно. — Сидорчук принялся за второе.
— А наркотой в те годы торговать не могли? — спросил Иван.
— Мне это в голову не приходило, — Сидорчук задумался, — пожалуй, нет. Нас так запугивали. Очень хорошо помню, мы дрожали над каждой ампулой. Нет. Что — бы так организованно как сейчас, нет. Это сейчас можно, и хрен кто подкопается. Только грамотно карту оформляй, чтобы придраться было не к чему. А тогда очень строго было.
— А сейчас разве не строго?
— Что строго? — спросил врач.
— Наркотики списывать, — уточнил Иван. — Меня как тузик тряпку рвали за каждую ампулу, старший врач допрос с пристрастием устраивала. Соседей обзванивала, правда ли я из коробочки укол сделал? Требовала в карту двух свидетелей писать, что я точно всю ампулу ввел.