Путешествие по Африке (1847–1849): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Альфред Эдмунд Брем и его путешествия

Альфред Брем известен всему свету как автор «Жизни животных»^[1], переведенной на большинство языков. Гораздо менее известен у нас Брем как путешественник, хотя некоторые книги и статьи его, посвященные путешествиям, и были переведены на русский язык — в том числе предлагаемая читателю книга. Несомненно, путешествия Брема сыграли большую роль в накоплении им зоологического опыта, широко использованного впоследствии при составлении его знаменитой «Жизни животных». Поэтому в нашем биографическом очерке Брема мы обратили особое внимание на его путешествия.

Альфред Эдмунд Брем родился 2 февраля 1829 г. в живописном местечке Рентендорф, в лесистой и холмистой Тюрингии^[2], в семье пастора Христиана Людвига Брема. Усадьба, в которой жил пастор с семьей, напоминала помещичий дом средней руки, да и сам пастор, добросовестно выполнявший свои обязанности по отношению к опекаемой им «пастве», вел жизнь скорее помещика, проводя гораздо больше времени на лоне природы, чем в церкви. И немудрено: он был не только завзятым охотником, но и знаменитым орнитологом, одним из основоположников этой науки в Германии, да, пожалуй, и не в одной Германии! Недаром окрестное население называло его «der Vogelpastor»^[3]. Его личная коллекция птичьих тушек и чучел достигала 9000 экз… из них одних хищных 700! Ученому миру Людвиг Брем был хорошо известен как автор ряда ценных трудов по орнитологии, в первую очередь замечательных «Материалов к познанию птиц» («Beiträge zur Vogelkunde»), вышедших в трех томах в годы 1820–1822, «Монографии попугаев» и др. Сельский пастор был также основателем первого немецкого орнитологического журнала «Ornis».

Будучи сам энтузиастом природы, и особенно птичьего мира, Людвиг Брем обладал замечательной способностью зажигать этим энтузиазмом сердца молодых исследователей природы. Немудрено, что в число таких «прозелитов» орнитологии попали и сыновья пастора — младший сын от первого брака Оскар и сыновья от второго брака — Альфред Эдмунд и Рейнгольд. Несомненно, для формирования незаурядной личности Альфреда определяющую роль сыграло то, что он вырос на воле, среди раздолья тюрингских тисов, и с малых лет имел такого наставника, как отец, которого он часто сопровождал на экскурсиях. Уже когда ему исполнилось 8 лет, он получил от отца в подарок охотничье ружье, причем, как он рассказывает в своих воспоминаниях, в первый же день застрелил из него желтую овсянку.

Отец передал также сыновьям совершенное знание повадок и голосов пернатых. Итак, все условия для того, чтобы из братьев получились хорошие натуралисты, были налицо. Но этого мало: если Альфред Брем по линии отца стал, можно сказать, «наследственным» орнитологом, то по линии матери он сделался писателем — больше: подлинным художником слова! Берта Рейц, вторая жена «птичьего пастора», была незаурядной женщиной. Хорошо образованная, она обладала богатым воображением, даром выразительного чтения и любовью к литературе. Вечерами она собирала вокруг себя детей и читала им вслух произведения классической немецкой литературы, в первую очередь, конечно, властителей дум — Шиллера и Гёте. Несомненно, Альфред Брем очень многое получил от своей матери — богатое воображение, прекрасный голос, блестящую память и дар выразительного чтения.

В этом отношении можно сказать, что его личность была вылеплена природой по тому же образцу, как личность его великого соотечественника — Гёте, который сам резюмировал происхождение определяющих черт своего характера известным четверостишием:

Уже в зрелые годы Брем мог цитировать на память целые страницы из произведений Шиллера и Гете, не говоря о стихотворениях поэтов-современников: последнего немецкого романтика Йозефа Эйхендорфа, этого певца германских лесов, и увлекавшегося экзотикой Фердинанда Фрейлиграта, который был положительно влюблен во все экзотическое. Начав писать стихи, он сюжетами их избирал обычно бурю на море, кораблекрушения, самум и миражи, пустыни, эпизоды из жизни арабских шейхов, негритянских вождей, корсаров, даже такие сюжеты, как «Негр, катающийся на коньках!». Хотя поэт-энтузиаст сам никогда за пределы Европы не выезжал, он силой художественной интуиции создавал в своих звучных стихах яркие картины тропической природы — охота льва в саванне и т. д. Несомненно, экзотические стихи Фрейлиграта оказали большое влияние на воображение молодого любителя природы и литературы, и лучшие из них он знал на память. Впоследствии он часто пользуется отрывками из Фрейлиграта в качестве эпиграфов. Казалось бы, что прямой путь для молодого Брема должен был вести к занятиям наукой и путешествиям в далекие страны, воспетые Фрейлигратом. В конце концов он и привел его туда, но только окольными тропами.

Первоначальное образование Альфред получил, разумеется, в Рентендорфской сельской школе. Характерно, что когда однажды школу посетил строгий ревизор, он обратил внимание на замечательные познания ясноглазого мальчика Альфреда Брема и, не подозревая, чей он сын, рекомендовал родителям обратить внимание на его способности и по окончании школы дать ему высшее образование. Однако, как это ни странно, окончив в 1843 г. начальную школу, 14-летний Альфред поступил не в гимназию, которая открыла бы ему двери в университет, а в строительный техникум, ибо он пожелал стать архитектором, а не ученым и путешественником. Быть может, здесь сыграли свою роль артистические наклонности, переданные ему матерью. Как бы то ни было, годы 1843–1847 Альфред проучился в Альтенбурге, в художественно-ремесленном училище (Kunst-und Handwerks-Schule), в качестве Mauerlehrling, ученика-каменщика, причем, как сказано в его аттестате, «прилежание его было хорошим, успехи — отличными, а поведение — безупречным».

Надо думать, что четыре года изучения архитектуры не прошли для молодого Брема даром, так как впоследствии, при описании своих путешествий, он обращал особое внимание на архитектурные памятники и высказывал по поводу их правильные суждения (так было, например, при посещении Афинского Акрополя). И вот, получив в училище аттестат, молодой Брем вышел в жизнь; высокий, статный молодец, шатен с серо-голубыми глазами, орлиным носом, звучным голосом баритонального тембра — при желании он мог бы стать певцом! Привычка зачесывать длинные волосы назад открывала высокий белый лоб красивого юноши. Для этого возраста он был хорошо образован — обладал прекрасным знанием зоологии, литературы, архитектуры, латинского и французского языков. В эту пору жизни он, воспитанный отцом-священнослужителем, несомненно, сам был верующим христианином; по общественным взглядам он вряд ли поднимался над уровнем благомыслящего бюргерства и разделял националистические предрассудки многих своих соотечественников, — по крайней мере, в его книгах нет и следа свободолюбивых идей, все больше и больше захватывавших Европу.

Неизвестно, как сложилась бы в дальнейшем карьера юного «каменщика», если бы жизненный путь его не скрестился с нашумевшей карьерой некоего барона Джона фон Мюллера — капиталиста, орнитолога, афериста и авантюриста.

Род «баронов фон Мюллеров» отнюдь не мог похвалиться древностью: дед Джона Мюллера, Иоганн Мюллер, в молодости эмигрировал в Южную Африку, где занимался торговыми спекуляциями, поставившими его во главе банка и давшими ему в конце концов в руки значительное состояние. Это позволило ему в 1824 г. по возвращении на родину купить под Вюртембергом старинный рыцарский замок Кохерштейнсфельд, а заодно и баронский титул. В этом замке в 1824 г. родился его внук Иоганн Вильгельм, впоследствии почему-то переименовавший себя на английский лад в «Джона».

Еще на школьной скамье юный барон увлекся путешествиями в далекие страны и орнитологией. Увлечения эти разделял, между прочим, и школьный товарищ барона — его ровесник Теодор Гейглин, впоследствии действительно сделавшийся известным зоологом-путешественником.

Окончив в 1845 г. университет, молодой Мюллер принялся осуществлять свои мечты, совершив для начала путешествие в Алжир и Марокко. Вернувшись на родину, он стал разрабатывать планы более широкой «экспедиции» в страны Ближнего Востока — Грецию, Египет, Малую Азию, Валахию^[5]. Ему нужен был хороший препаратор-чучельщик, поэтому, когда он узнал, что у рентендорфского сельского пастора (одновременно и орнитолога) Людвига Брема есть 18-летний сын, хорошо подготовленный орнитолог и препаратор, пока еще нигде не пристроившийся, энергичный барон предложил юноше сопровождать его в качестве… секретаря. Мигом было забыто трезвое намерение стать строителем, оно было оттеснено с новой силой вспыхнувшими мечтами — посетить далекие, сказочные края, воспетые Фрейлигратом! И вот Альфред заключает контракт с бароном и 31 мая 1847 г. покидает родной кров. Отец проводил его до деревни Таутендорф и трогательно простился с сыном.

«Иди с богом, мой сын!» — напутствовал он его, заставив юношу прослезиться. Брат Рейнгольд провожал его до Альтенбургского вокзала.

Миновав Лейпциг, молодой путешественник встретился со своим принципалом в Вене. Довольно много времени ушло на сборы, необходимые для столь дальней «экспедиции». С некоторым удивлением молодой секретарь «начальника экспедиции» должен был заказать себе в Вене… форму егеря, так как барон намеревался выдавать его на Востоке за своего «главного лесничего» (Forstmeister).

Лишь 5 июля оба члена «экспедиции» прибыли в Триест, где Альфред первый раз в жизни увидел море. Впрочем, к этой коварной стихии он в дальнейшей своей жизни всегда был довольно холоден. 6 июля путешественники погрузились на пароход «Мамудие», который 9 июля доставил их в Корфу. В Афинах путешественники не только основательно ознакомились с археологическими достопримечательностями древней столицы Аттики^[6], но успели даже совершить орнитологическую экскурсию в Кератские горы. 29 июля пароход «Imperatrice» доставил их в Александрию.

Не имеет смысла подробно излагать дальнейший маршрут путешествия, описанию которого посвящена предлагаемая книга, мы только отметим его главнейшие этапы и проанализируем самый «стиль» путешествия барона фон Мюллера и его юного «форстмейстера», ибо это во многих отношениях предопределило не особенно блестящие результаты путешествия. Прежде всего барон оказался отчаянным забиякой и в стычках с туземцами без всякой надобности пускал в ход оружие, чем восстанавливал их против себя. Так было, например, во время переезда водным путем от Александрии до Каира.

Далее, оба путешественника с трудом переносили знойный климат Египта и на первых же порах пострадали от тепловых ударов, сильно задержавших их отъезд. В Каире барон решил расширить маршрут своей «экспедиции» и, не ограничиваясь Египтом, сделать попытку проникнуть хотя бы до Хартума. Случай помог обоим путешественникам проделать большую часть этого пути на нильской барке (дахабие) в обществе членов католической духовной миссии, людей, во всяком случае, более уравновешенных и опытных. Однако и здесь барон ухитрился сцепиться с одним матросом барки и чуть не заколол его кинжалом. Члены духовной миссии сошли в Донголе, и остающийся отрезок маршрута — через полупустыню Бахиуду — путешественники проделали на верблюдах, причем по дороге много охотились.

Шестого января 1848 г. они прибыли в столицу Судана — Хартум и прожили здесь до 25 февраля, охотясь в окрестностях города и знакомясь с бытом населения как местного, так и пришлого: хозяев положения — турок, а также египтян и европейцев. Нельзя сказать, что оба члена экспедиции серьезно занимались научным изучением фауны; главной заботой барона было настрелять возможно большее количество птиц и отпрепарировать их в виде шкурок, и он сделал серьезный нагоняй своему «форстмейстеру», приготовившему их только 130 к 8 февраля. Большего он при всем желании не мог сделать, так как, прибыв в Хартум, тотчас же заболел малярией, к которой оказался очень предрасположенным.

В Хартуме путешественникам представился второй благоприятный случай — они смогли присоединиться к опытному путешественнику, английскому геологу Петерику, и проехать частью водой, частью на верблюдах в малоизвестную страну Кордофан^[7], лежащую уже в зоне саванн.

Поездку эту надо считать во всех отношениях неудачной: и барон Мюллер, и Брем большую часть времени страдали от приступов малярии и дизентерии. Хотя и на Ниле, и в саваннах они впервые ознакомились с крупными млекопитающими суданской фауны — гиппопотамами, газелями и др., однако по-настоящему на них не охотились, ограничиваясь птицами. Грубость барона по отношению к местному населению привела и в Кордофане к новой стычке, которая могла кончиться плохо. Впрочем, барон ухитрился поссориться и с мистером Петериком. Его неумение ладить с людьми, излишняя доверчивость в одних случаях и необоснованная подозрительность — в других не позволили ему и его спутнику совершить интереснейшую экскурсию в горную страну Такхале, ограничивающую Кордофан с юга и населенную негроидным земледельческим племенем нуба. По дороге туда они встретили несколько погонщиков верблюдов, которые напугали их, рассказав, что негры только что разгромили и ограбили их караван. При таких обстоятельствах барон счел за лучшее не рисковать и вернуться в Хартум.

По словам кордофанцев, жители Нубии^[8] были какие-то изверги, с которыми невозможно иметь дело. Между тем, по отзывам позднейших путешественников, это миролюбивый и безобидный народ; их враждебность по отношению к туркам и арабоязычным суданцам объяснялась притеснениями со стороны пришельцев, грабивших и часто уводивших нубийцев в рабство.

Барон и его спутник сделали большую ошибку, путешествуя всюду в турецкой одежде, почему простодушные жители часто принимали их за турок, в которых видели своих угнетателей.

В сущности, неудачной экскурсией в Кордофан вторая африканская экспедиция была закончена. Вернувшись 28 июня в Хартум, Мюллер и Брем прожили здесь до 28 августа, а затем пустились в обратный путь, который проделали целиком по воде, не без риска спустившись по опасным катарактам, или порогам, у Вади-Хальфа. 24 октября они прибыли в Каир, 28 ноября выехали в южные районы Дельты — главным образом на остров Мензале^[9], — где удачно охотились до 29 января 1849 г., когда прибыли в Александрию. Здесь Брем распростился со своим принципалом, который, забрав все добытые довольно значительные коллекции, вернулся в Германию подготовлять третью, гораздо более обширную, африканскую экспедицию. Его секретарь и препаратор должен был дожидаться в Египте. Ожидание это очень затянулось. Почти год находился Брем то в Александрии, то в Каире, дожидаясь барона или хотя бы денег от него на прожитье и предварительные работы по организации третьей ученой экспедиции.

Впрочем, любознательный юноша не терял времени даром. Обладая уже сносным знанием арабского языка, он, облачившись в турецкий костюм, охотился в Дельте Нила, бродил по Каиру, знакомился с его памятниками древности и бытом пестрого городского населения. Больше того, пригласив опытного учителя Хаджи Мосселема, он систематически изучал под его руководством арабский язык и переводил священную книгу мусульман — Коран. Многие европейцы считали уже его отступником, переменившим религию Христа на религию Магомета.

Третья африканская экспедиция барона фон Мюллера была задумана в грандиозных масштабах: предполагалось, добравшись Красным морем до Суакина, доехать на верблюдах до Хартума, а оттуда подняться по Нилу до области негров бари, то есть до 4° с. ш. После более или менее продолжительного пребывания среди них и приобщения их к европейской культуре экспедиция должна была повернуть на Запад, «достигнуть Атлантического океана в районе Фернандо-По»^[10].

Одним словом, легкомысленный барон взял на себя задачу, которую позднее с большим трудом смогли по частям выполнить такие исследователи, как Сэмюэль Бэкер и Стэнли. Одновременно он добился в Вене, чтобы его назначили «генеральным консулом Центральной Африки». Но когда дело дошло до материальной базы для экспедиции, барон спасовал: вместо 5600 прусских талеров, в которых выражалась составленная Бремом весьма скромная смета экспедиции, барон прислал только 2000 талеров (потом дополнительно 500 талеров), что было явно недостаточно, так как число участников экспедиции сильно выросло: правда, сам барон пока не приехал, обещая быть в Хартуме к июлю, но он пригласил для участия в экспедиции орнитолога (одновременно медика) доктора Фирталера и Оскара Брема, брата Альфреда, которые прибыли в Александрию в ноябре 1849 г., привезя деньги и крайне недостаточное снаряжение. Оскар Брем, хороший энтомолог, должен был обеспечить сборы насекомых и других беспозвоночных, которыми явно пренебрегал его брат.

В качестве технических помощников были наняты два немца, обязанности толмача исполнял турок Али-Ара. Альфред Брем был начальником экспедиции. 24 февраля 1850 г. экспедиция под начальством А. Брема тронулась вверх по Нилу на быстроходной дахабие.

Неудачи и несчастья начали преследовать путешественников почти с первых шагов. Оскар Брем схватил лихорадку, что сильно сказалось на его работоспособности. 8 мая во время купания в Ниле недалеко от Донголы Оскар, не умевший плавать, утонул буквально на глазах брата! Это был страшный удар для Альфреда и непоправимая потеря для экспедиции. Оправившись от тяжелого удара, Брем все же нашел в себе силы доставить своих спутников до Хартума.

[1] В основу «Жизни животных» легли наблюдения, вынесенные из путешествий по Африке, Европе, Западной Сибири и др.

[2] Тюрингия — область в Германии.

[3] Птичий пастор (нем.).

[5] Валахия — часть территории сегодняшней Румынии.

[6] Аттика — в древности область на юге-востоке Греции.

[7] Кордофан — местность в Судане.

[8] Нубия — область на территории современного Египта и Судана.

[9] Мензале — сейчас Манзала.

[10] Фернандо-По — нынче остров Биоко в Гвинейском заливе.