Красное вино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Молодой Габджа ошеломлен щедростью своей коровки. Так и застыл у ее морды, поддерживая первого теленка. Корова, с фырканьем обнюхав новорожденных, высовывает шершавый язык. Начинает облизывать.

Что-то заслонило свет в двери сарая.

— Батюшки! Целых два! — раздался голос бабушки. — А у тебя дочка! — говорит она, пристально глядя на Урбана.

Тот бросил теленка, одним прыжком кинулся к двери, обнял бабушку, закружил. Кажется, он совсем спятил. Бедный теленок копошится в соломе, поднимает голову, а на ноги встать не может…

— Дурачок! — смеется бабушка.

— И мы не лучше были, — признает Сливницкий.

Но постепенно румянец сходит с лица Урбана. Только сердце еще галопом скачет в груди.

— А Кристина? — Он так и впился глазами в лицо бабушки.

— Уснула.

— О тебе, Урбанко, счастье трижды подумало! — говорит Томаш Сливницкий, прямо и доброжелательно глядя Урбану в глаза.

А на дворе идет дождь. Частый, холодный…

МАГДАЛЕНА

В субботу, через неделю после рождения правнучки и в канун двадцать первого воскресенья после праздника святого духа, Алоизия Кристова обратилась мыслью к Зеленой Мисе. Дела свои у волчиндольского Габджи она закончила. Все удалось ей хорошо, да и жена внука, Кристина, через неделю после родов совсем поднялась с постели, вполне готовая для работы по дому. Убедившись, что в домике с красно-голубой каймой обойдутся и без ее помощи, старушка сначала всплакнула немного, потом простилась с молодыми. Наполнив корзину виноградом и яблоками, отправилась она наводить порядок в доме зеленомисского Габджи.

Идет-бредет прабабушка. Минует Вербняки и Лужки. Шагает задами через Капустники и Конопляники — прямо к себе на гумно. У амбара встречает ее собачонка: прыгает, визжит от радости. Прабабушка погладила ее по длинноухой голове. За амбаром — только отворила плетеную калитку во двор — кинулись к ней гуси с курами: загоготали, закудахтали. Молодые гусыни вытянули шеи, заглядывают в ведро, что несет прабабушка, клюют сложенный в ведре платок: любопытно им, что под платком? И свиньи в хлеве почуяли, кто идет, — зашевелились, лениво похрюкивая. Из конюшни донеслось ржание коней и коровье мычание, звякнули цепочки, глухо стукнули копыта о деревянный настил.

Но прабабушке некогда заниматься скотиною. Ей интересно знать, что поделывают люди. Их она нашла в просторной кухне, полной чада и молитв. Полдень: обед готов и молитва к ангелу господню заканчивается. Зять и дочь стоят посередине кухни, кое-как сложив ладони, устремив взоры на святые образа. На самом дне их основательной молитвы перекатываются мысли о прабабушке. Из чисто крестьянских побуждений уговаривают они господа бога, что тот сделает доброе дело, если как можно скорее вернет неразумную старуху из Волчиндола в Зеленую Мису, а то еще этой подгайской оборванке Кристине удастся навсегда привязать к своим соплякам прабабку… вместе с ее пятью ютрами[12] пахотной земли! Микулаш с Филипом стоят на коленях возле шкафчика, отколупывая от него грязно-желтую краску. Это их обычное занятие во время молитвы. Иозефка преклонила колени у кровати, в которой сызмала спит вместе с бабушкой-прабабушкой, и, уткнув лицо в ладони, положенные на туго набитые перины, жесткие от душной сырости, мечтает о ярмарке, которая будет в Сливнице в день святых Симона и Иуды. Молитва в доме Габджей сплетена из грубых и нежных, низких и высоких, медвежьих и кошачьих голосов. Она оставляет глубокое впечатление. Эта молитва — бурная, как воды Паршивой речки в весенний паводок. Ее, без всякого сомнения, можно считать достаточной компенсацией за все те дары, что варятся на плите.

Филип вскочил первый, не сотворив крестного знамения, вскочил в тот самый момент, когда руки остальных молящихся только начали подниматься ко лбам, и радостно крикнул:

— Ой, бабушка пришли!

Вместо креста, которым старые Габджи обычно очень истово осеняли себя, получилось какое-то небрежное махание, как если бы они лениво отгоняли мух. Дети и вовсе не перекрестились.

— Наконец-то, дитя божие! А то мы уже думали — вас там волки съели! — встретила старушку дочь.

— Ты бы лучше, Вероника, перекрестилась как следует! — вернула ей с процентами бабушка.

Весело щурясь на детей и внуков, она пошла к столу.

Дети и внуки довольны: молодежь — оттого, что бабушка снова дома; старики — оттого, что их сокрушенная молитва возымела столь скорое действие и возвратила им владелицу полей на обоих Подолках и в Долинках. Какое облегчение для всех!

Бабушка поставила корзину на стол, на свободное место между тарелками и ложками. Иозефка развязала узелок, Микулаш и Филип запустили руки в корзину и нащупали виноград. Вытащили каждый по кисти муската, покрытого крупными пятнами, — он уже начал перезревать. Глаза обоих парней удивленно раскрылись:

— Уй-юй!

— Вот это да!

Удивляются. С сочным причмокиванием взялись они за виноград.

Иозефка выбрала в корзине яблоко с красными полосками и надкусила крепкими зубами. Набив полный рот кисловатой яблочной мякотью, спросила:

— Бабушка, а хорошенький ребеночек родился у волчиндольских? И на кого похож: на Кристину или на Урбана?

— Сама увидишь, как понесешь крестить, внученька!

Вероника, наливавшая у плиты фасолевый суп в миску, закусила губу. Михал отошел к окну, сердито уставился на колодец во дворе. Иозефка чуть не поперхнулась… Бабушка сразу поняла, в чем дело: для хозяйки с хозяином разговоры о ребеночке так же, или почти так же неприятны, как и события, происшедшие три года назад и связанные с появлением на свет ее маленького правнука Марека.

[12] Ютро — морген, мера земли, около 25,5 ар.