Она недовольно осматривает меня, а затем неожиданно улыбается.
- С малышом пока все хорошо. Но, тебе нельзя нервничать. Любые нервы могут ему навредить. Стресс, слезы, этого всего тебе нельзя. Только максимальный покой и отдых. И тогда, ты его сможешь доносить до даты родов.
- Но я же…
- Вечером вместе послушаем сердцебиение твоего малыша. Только если ты мне пообещаешь больше не плакать. Договорились? – Она потрогала мой лоб, а после вытащила иглу из вены.
Проделав еще стандартные манипуляции, она ушла. Меня же снова накрыло сном. Видимо, ее обещание вразумило меня. Успокоило на время. Дожить бы до вечера.
Глава 40
Глава 40
Роберт
- Не думал, что ты мне сам позвонишь. – Он встает из-за стола и протягивает мне руку.
Я, не мешкая, принимаю ее для крепкого рукопожатия. Знаю, что, между нами, всегда была тонкая грань. Которую, легко было перешагнуть. Но мы придерживались нейтралитета. Бизнес разный и круги общения тоже. Только была единственная проблема, которая нас объединяла.
- Ввиду сложившихся обстоятельств и той информации, что я узнал. Между нами стало больше общего. – Начинаю издалека, так как хочу убедиться, что его интерес искренен.
- Думаю, нам не помешает бутылочка двадцатилетнего. – И Павел одним движением подозвал к нам официанта.
- И принесите кофе. Черный.
Он упускает усмешку на мое пожелание. Но тактично не дает комментариев по этому поводу.
Когда мы остались наедине, он вернул свой сосредоточенный взгляд ко мне. Будто и так знал, с какой проблемой я к нему пришел.
- Не буду тянуть с официозом. Мне нужна твоя помощь. – Павел знает, что если я обращаюсь к нему за помощью, значит, ситуация очень серьезная.
- Что, крепко она тебя держит?
- Мне на себя по хрен. Пусть хоть режет без ножа. Бабки – тоже поправимо. Но…- зажимаю переносицу, пытаюсь найти правильные слова, но и не взболтнуть лишнего. – Она опасна. Не только для себя, но и для окружающих, и для близких мне людей.
- До женушки твоей добралась? – С открытой горечью произнес он. Будто прочитал мои мысли.
Нам приносят бутылку с темной жидкостью. Разливают и также тихо уходят. Зал почти пустой, и нам больше никто не мешает.
Паша опрокидывает стакан залпом, даже не поморщившись. Следом наливает второй, но рука зависает в воздухе. Я молчу. Но мой острый взгляд, что направлен на него, говорит об очевидном.
- Помнишь, я тебе уже как-то говорил, что она чокнутая. А ты мне не поверил.
- Помню. – И тут же в голове всплывает прошлое. Когда я как дурак, мчал по каждому ее звонку. – Но и ты вспомни, какую я ее тогда нашел. Руки и ноги в ссадинах, вся в слезах. Связно ничего не может объяснить. А накануне у вас была свадьба.
- Вот за такие правдоподобные спектакли, ей нужно отдать высшую награду. – Паша опрокидывает второй стакан.
- Да черт его знает, что могло произойти у вас. Я просто увидел ее в таком состоянии, а дальше, уже можно додумать самое ужасное.
- Я, конечно, был еще тем отморозком. Дичь творил будь здоров. Я не святой, и никогда не буду претендовать на это звание. Но бл.., я никогда не поднимал руку на женщину. Я лучше руку себе отстрелю. Понимаешь, это слишком низко, даже для меня.
Я кивнул в ответ. Молча соглашаясь. И при этом остро чувствуя, что слепо верил и защищал не того человека.
Ему неприятно вспоминать те времена, несмотря на то что со временем, он поуспокоился и начал более снисходительно смотреть на закидоны Жанны. Но его гложет обида за прошлое. Так же, как и меня. Мы оба попали на ее удочку и жалели ее, словно были виноваты.
- Ну, теперь мы с тобой оба в зрительном зале. И думаю, нам пора уже покинуть эту халтуру.
- Твои предложения.