Подсознание бьет тревогу, пока я всеми силами стараюсь удержаться как за спасательный круг во сне. Не помню, что мне сниться. Но тело на отрез отказывается пробуждаться.
Только легкое прикосновение к животу, заставляет меня распахнуть глаза в ту же секунду.
- Что ты делаешь? – Оттолкнув руку Лени, отодвигаюсь к двери.
Вжимаюсь до такой степени, пака в спину больно не втыкается ручка.
- Ты беременна? – Он прищуривает глаза, максимально сосредоточен.
Он готов. Что малейший намеке на ложь, тут же меня в ней уличить.
К горлу подкатывает колючий ком. Встает поперек горла и не дает словам вырваться из моего рта. Сглатываю с трудом. Не решаюсь посмотреть ему в глаза. Хотя все, что со мной происходит, это касается только меня.
Так почему же мне так страшно озвучить правду?
- Ну, отрицать нет смысла. – Горько шучу. Накрываю живот ладонями в защитном жесте.
- Он знает? – Даже не произнося его имя вслух, я напрягаюсь.
В памяти снова все всколыхнулось. Раны вскрылись и теперь больно напоминают о себе.
- Это мой ребенок. И я не вижу смысла об этом кому-либо сообщать. – Глупо? Возможно. Но я уже все решила. Так же, как и он, когда делал свой выбор.
- Я тебя не обвиняю, просто считаю это неправильно. – Леня не сдается, гнет свою правду, навязывая свое мнение. Хотя я его не спрашивала.
- Лень, ты мне сейчас будешь рассказывать, что такое хорошо, и что такое плохо? С чего вдруг? Мужская солидарность проснулась? – На языке еще вертелись обидные слова. Тут же как по запросу, вспомнилась наша встреча в кафе и то, что он мне говорил.
Я незлопамятная, но и лезть ко мне в душу не надо. Хватит. Там уже один натоптал своими грязными следами. Так что до сих пор, в душе болит, та пустота, что осталась после него.
- Извини. Ты права, это не мое дело. – Он садится прямо и достает сигарету, но потом вспоминает, что я сижу рядом. Бросает быстрый взгляд на мой живот и убирает пачку обратно.
- Спасибо, что помог, приехал. – Я не хочу ругаться, спорить и доказывать свою правоту.
- Я же говорил, в любое время дня и ночи.
Снова молчание, и нет желания его прерывать. Но неловкость заставляет нервно поежиться. Прерывисто выдыхаю. Наверно это сожаления, что все скатилось на такую печальную ноту.
Тянусь к краю толстовки, хочу снять и вернуть хозяину. Пока ее снимаю, моя футболка тянется вслед за ней. Неловкий момент, который привлекает ко мне много внимания.
- Прости. – Краснея, отдаю ему его вещь. – Спасибо за помощь. – Тянусь к ручке, но его голос меня тормозит.
- Ты куда?
- Домой.
- Туда нельзя.
- Почему? – Искренне удивляюсь.
- Там вздулись полы, и по стенам пошла сырость. Там как минимум нужно все просушить.
- Я сама все сделаю. – Внутри меня все протестует, чтобы его послушать.
- Вера, - голос настойчивый, - я знаю, что ты со всем можешь сама справиться. Но подумай не только о себе.
Бьет по больному. На глаза наворачиваются слезы. Так, быстро, что я еле успеваю их сморгнуть.
- Лень, еще раз спасибо. – Игнорирую его слова. Хотя внутри уже буря, сдерживаюсь, чтобы не сорваться на истерику.