Мак запустил руку в волосы, не сводя с неё пристального взгляда.
— Итак, мы разыгрываем, кому какая половина хранилища достанется на следующие три часа?
Она ни за что не собиралась проводить с ним всё это время. Он мог задать вопросы, на которые она не знала, как ответить.
— Я пойду посижу на ступеньках лестницы, — сказала она. — Позови меня, когда придёт время стучать в дверь.
***
Час спустя Хизер вернулась ко входу без сумочки. Мак наблюдал за ней. Он никогда особо не замечал этого раньше, но она шла неторопливой походкой. Это должно было выглядеть нелепо, однако её бёдра покачивались в такт движению. Походка была плавной, хотя и осторожной. Не в первый раз он задумывался об этом.
Он поднял голову, прислонившись к двери. Расставил ноги перед собой и старался устроиться как можно комфортнее в данных обстоятельствах.
Она скрестила руки на груди, неуверенно нахмурив брови. Если она ожидала, что он первым нарушит молчание, то ошибалась. Настала её очередь.
Хизер прикусила губу, затем пожала плечами.
— Здесь слишком тихо. У меня садится батарея, потому что я играла в «Эрудит» на своём телефоне. Ещё два часа там — и, возможно, меня просто убьют.
Он приподнял бровь.
— Мы объявляем перемирие?
— Перемирие, — сказала она и, казалось, обдумала предложение. — Произошла ошибка, но я не буду держать на тебя зла в течение следующих двух часов.
Он усмехнулся.
— Я даже не понимаю, зачем тебе это нужно. Скажи мне — и я подумаю о том, чтобы поделиться своим пространством.
Хизер фыркнула, резко развернулась и вернулась в свой угол кладовки. Он посмотрел на часы, пытаясь забыть о Хизер, но это отнимало у него гораздо больше сил и места в голове, чем ему хотелось бы. Терпения у неё не было. А вот с картинами и с реставрацией в целом — его у неё было предостаточно.
Хизер ждала, пока кофеварка выдаст хотя бы одну чашку, но нет. Она смотрела на неё все пять минут, раздражённо фыркала и в итоге налила полчашки — лишь бы покончить с этим. В итоге ей потребовалось десять минут, чтобы незаметно вернуться.
Он скрестил руки на груди и ухмыльнулся ей.
— Что ты хотела сказать?
— Ненавижу это. — Она провела рукой по волосам. — Ты ничего не делаешь изящно. У большинства людей, когда они правы, хватает порядочности не говорить: «Я же тебе говорил».
— Это не весело?
Она фыркнула, вздёрнув подбородок.
— Порядочность — это не весело.
— Наверное, поэтому я стараюсь этого избегать.
Она отвела взгляд, чтобы скрыть улыбку, но Мак всё равно это заметил. Он рассмеялся.
— Можешь наслаждаться моим сарказмом. Конца света не будет.
Потребовалось время, чтобы улыбка исчезла с его лица, но это произошло. Когда она снова посмотрела на него, её взгляд стал серьёзным.
— Ты хоть немного переживаешь из-за того, что произошло?
Он вздохнул, обдумывая ответ.
— Я не мог спать несколько месяцев. Я прокручивал в голове всё, что делал в тот день. Когда понял, что не могу понять, как пропустил что-то настолько обыденное, я перестал об этом беспокоиться — прошлое не изменить. Именно тогда я осознал, что упустил. Всё.