Он рассмеялся, хотя хрипотца в её голосе раздражала его.
— Я провожу с тобой время. И об «безболезненно» тут речи быть не может.
Она распахнула дверь.
— Тори сказала, что всё необходимое находится сзади. Давай попробуем сделать это за один заход.
Он последовал за ней, и дверь с грохотом захлопнулась. Послышался металлический щелчок, но он был слишком занят тем, чтобы не отставать, и не придал этому значения.
— Нам и ленты нужны?
Полки в комнате были заставлены бутылочками с лаком, восками, шлангами и кистями. Столы занимали большую часть пространства у левой стены, рядом с мольбертами. Пахло здесь не лучше, чем в одной из их лабораторий, но, по крайней мере, сохранялось подобие порядка.
— Нам нужны воздушные шары, бумажные тарелки, пластиковые вилки и ложки и наполовину заполненный баллон с гелием, — сказала она. — Тори и Лэнс устраивали вечеринку в прошлом году, и у них осталась куча всего.
Они то входили, то выходили. Он украшал одну часть комнаты отдыха, она — другую. После этого короткого разговора им, возможно, не пришлось бы общаться до следующего общего собрания. Какое-то время он мог притворяться, что ошибки не было. По его мнению, неудача с картиной и то, как он всё испортил между ними, были одним и тем же. Он хотел забыть и то, и другое. Хотел, чтобы Хезер была просто ещё одной коллегой — той, с которой он слишком занят, чтобы разговаривать.
— Звучит неплохо, — согласился он, ощущая, как по спине ползёт напряжение. Она была слишком близко и слишком хорошо пахла.
Хезер поправила сумочку на плече. Её туфли не скрипели по бетону, но шаги были осторожными.
— Это в подсобке, — сказала она. — Большая часть вещей на верхней полке.
Они проходили мимо лестницы, и он подхватил её. Чем меньше времени они проведут наедине, тем лучше. Услышав лязг металла, она бросила на него взгляд, одобрительно кивнула, но не сбавила шаг.
— Так когда ты заказал еду? — спросила она, поворачивая к последнему ряду.
— На следующий день после того, как нас назначили ответственными за вечеринку.
Она обернулась, и на её лице отразилось неподдельное удивление.
— Это было месяц назад.
Горечь подступила к горлу, и он не смог её проглотить.
— И, как я говорил тебе месяц назад, я всё предусмотрел. Всё, о чём тебе нужно было беспокоиться, — это украшения.
Она усмехнулась.
— И я должна была просто поверить тебе на слово?
— Да. — Он свободной рукой жестом предложил ей продолжать.
Они снова подбирались к тому, что ему уже осточертело повторять. Год назад он допустил ошибку, которая запятнала их карьеру. Проколотый шланг испортил бесценное произведение искусства столетней давности. Вырвавшийся воздух высушил картину быстрее обычного, и паутина трещин покрыла не только хрупкий красочный слой, но и холст.
Когда всё пошло наперекосяк, он был слишком опустошён и слишком зол на себя, чтобы принять утешение и поддержку, которые она предлагала. Он позволил сомнениям стать своим постоянным спутником. К тому моменту, как он это осознал, их отношения скатились к мелочности и ссорам — замкнутому кругу, из которого они не могли вырваться.
Она открыла рот, чтобы ещё раз «побить мёртвую лошадь», но он потерял терпение:
— Всё лежит на верхней полке. Но где именно?
Она стиснула зубы, но развернулась. Остановилась на полпути между стеллажами. Этот участок напоминал ящик для кухонного хлама: всё, чему не нашлось места, свалили сюда. Кто-то даже положил бейсбольную перчатку на полку слева от него.
— Я ненавижу, когда ты так делаешь, — сказала она, протягивая руку.
Он передал ей лестницу, не задавая самого очевидного вопроса. Это не помешало ей продолжить:
— Есть целый список вещей, которые ты делаешь, и которые я ненавижу. Но прямо сейчас это стоит на первом месте.