Тяпа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возвращалась прежняя жизнь.

А Тяпа лежал у печурки и, несмотря на тепло, дрожал. Шерсть не вырастала, кожа была горячей и чесалась.

Его покорное равнодушие к жизни огорчало старого ветеринара. Он не хотел расставаться с Тяпой, но безрадостность собаки не давала ему покоя.

Если б он был просто человек, как все люди или. по крайней мере, большинство из них, он, наверное, считал бы, что у собаки такой характер. По старый ветеринар понимал породу, хорошо знал её нрав. Поведение Тяпы свидетельствовало о жестоком и длительном потрясении собачьей души. Время шло, а в собаке ничего не менялось. Нужно было другое — не менее глубокое потрясение: ничем иным к смыслу существования её, очевидно, не вернуть.

И тогда он решился всё же.

Старый ветеринар пошёл в Союз писателей и спросил, не знает ли кто-нибудь, жив ли Яновский, а если жив, то где он.

— Жив! — ответили. — Недавно вернулся в Киев и живёт в той же квартире, где жил до войны.

Старый ветеринар постеснялся пойти в дом, написал открытку. Втайне он надеялся, что, может быть, Яновские отвыкли от собаки и не откликнутся, не придут. Ему не хотелось отдавать Тяпу.

…Когда постучали в дверь, Тяпа вскочил. Он уже давно не реагировал на чужих. Но сейчас он вскочил, наклонил голову и начал слушать.

Старый ветеринар сразу догадался, кто пришёл. Он тяжело поднялся с табуретки и направился к двери. До того, как открыть, он ещё раз оглянулся на Тяпу.

Собака быстро дышала, глаза её лихорадочно блестели, она наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, уши поднялись и торчали. Она ещё не была уверена, но что-то в предчувствии в ней отчаянно напряглось.

Старый ветеринар вздохнул и медленно открыл дверь.

Собака взвыла, закричала — и сразу же вой и крик перешли в странный пронзительный скулёж; Тяпа, дрожа, как бы рывками, приближался к двери. Захлебываясь: «Ав-ав-ав…» — он что-то пытался выговорить и — от невозможности сделать это — задыхался и плакал.

Юрий Иванович наклонился и гладил его.

— Ну, милый, — говорил он, — ну, славный…

Собака прижималась к нему, на мгновение отскакивала, взглядывала и снова, как бы страшась, что Юрий Иванович исчезнет, приваливалась к нему горячим больным тельцем.

«Ав-ав-ав…» — неслось по комнате.

О чём это Тяпа рассказывал ему? Может быть, о том дне, когда он вернулся после гуляния с болонкой и обнаружил перед запертой дверью мисочку с едой, может быть, о том, как из страшной штуковины на животе зелёно-серого раздался грохот и блеснул огонь и как с этой минуты он, ничего и никого не боявшийся, стал бояться всех и всего. А может быть, Тяпа пытался рассказать о старике с точно таким же чемоданом, как у Юрия Ивановича, или о людях, певших на Крещатике? А может быть, о рыжей соседской кошке и той балованной болонке, не узнавшей его? А может быть, о том свёртке с колбасой?…

А может быть, может быть, он вовсе и не рассказывал, а расспрашивал, где это обожаемый Юрий Иванович так долго пропадал, жива ли Тамара Юрьевна, висит ли ещё в прихожей его коричневый ошейник и поводок, стоит ли ещё на столе модель бригантины, не потерялся ли длинноносый паяц и глиняный расписной баранчик.

«Ав-ав-ав…» — разносилось по дому старого ветеринара.

Юрий Иванович взял Тяпу на руки, он был не взволнован — потрясён. Слёзы выступили у него на глазах. Собака лизала лицо, руки.

«Ав-ав-ав…» — разносилось вокруг.

Может быть, она ничего не рассказывала и не расспрашивала, а просто кричала на своём собачьем языке: «Пришёл… пришёл… Я вижу тебя!»

— Сейчас пойдём домой, — говорил Юрий Иванович, — тебя там ждут…

По горячему тельцу собаки прошла судорога, она вздрогнула, обмякла, затихла.

Сперва Яновский подумал, что она устала и успокоилась. Он продолжал поглаживать пёсика. И вдруг почувствовал, как тот странно потяжелел.

Он посмотрел на собаку.