На пороге появился Маркус – уже в наружном костюме, но без шлема в руках.
– Значит так, – сказал он, скользнув по группе взглядом. – Вы – команда Т-2Р. Задача: дойти до северо-западной мачты, установить вокруг неё три дополнительных сенсора среды и один вспомогательный маяк, привязать всё это к системе. Не геройствуем, не углубляемся в лес, не трогаем местную флору руками, ногами и прочими частями тела.
– А если она потрогает нас первой? – уточнил Келвин.
– Тогда фиксируете, отступаете и сообщаете, – отрезал Маркус. – Серьёзно, ребята. Это плановая, скучная работа. Я хочу, чтобы она такой и осталась.
– Скука – лучший друг техника, – кивнул Игорь, вспоминая слова отца.
Маркус чуть заметно усмехнулся.
– Рад, что кто-то это помнит. – Он протянул Игорю небольшой браслет с красной полосой. – Это временный маяк группы. Если вдруг вы по какой-то причине потеряете связь, я увижу ваше местоположение по прямому каналу.
– «По какой-то причине» звучит многообещающе, – пробормотал Келвин.
– Это называется «паранойя с опытом», – ответил Маркус. – Всё. Надевайте шлемы.
Воздух снаружи был плотным, прохладным и пах чем-то влажным, как после дождя, хотя дождя не было.
Фильтры в масках тихо гудели, костюмы чуть поскрипывали на сгибах. Тропа, по которой они уже ходили с Лерой, теперь казалась почти знакомой, но за её краями – всё ещё сплошная неизвестность.
– Ну вот мы и на экскурсии, – сказал Келвин, шагнув следом за Игорем. – Группа «дети природы», экскурсовод – инженер, маршрут – «к ближайшей палке».
– Это не палка, а высокотехнологичный узел связи, – поправил его Игорь. – И от него зависит, слышит нас орбита или нет.
– Значит, палка очень важная, – спокойно заключил тот.
Эльза шла немного в стороне, держа в руках компактный сканер. Время от времени она поднимала его, делая круговые движения.
– Климатические параметры стабильные, – сообщила она. – Температура плюс шестнадцать, влажность высокая. Радиационный фон – ниже земного нормы. Никаких аномалий.
– Ты звучишь как рекламный буклет, – вздохнул Келвин.
– Зато у нас пока нет причин паниковать, – заметил Томас. – Радуйся.
Кайто молчал, но Игорь заметил, что тот всё время скользит взглядом по лесу, отмечая любые движения.
Лес начинался не сразу. Сначала шёл участок с низким, мягким ковром растений – того самого «мха», который чуть пружинил под ногами. Потом появились первые «деревья»: гладкие стволы, чуть изогнутые, как будто текучие, с полупрозрачной корой. Внутри пульсировали тёмные жилы, мерцая лёгким зеленоватым светом.
– Вживую они выглядят… странно, – прошептал Келвин. – Как будто кто-то решил смешать дерево и кровеносную систему.
– Это и есть деревья, – сказала Эльза. – Просто на другой биохимии. Смотри, как устроены «ветви» – они не растут из ствола, они как будто продолжают его. Похоже на единый мышечный массив.
– Мышечные деревья, – мрачно констатировал Томас. – Звучит, как начало кошмара инженера.
– Пока они на нас не падают, – отозвался Игорь, – пусть будут хоть мышечными.
LUMA тем временем тихо комментировала:
Сенсоры фиксируют слабую биолюминесценцию в инфракрасном диапазоне. Вероятно, деревья используют её для внутренней коммуникации. Потенциально – аналог нервной системы.
«Потом расскажешь Эльзе», – мысленно ответил Игорь.
Я уже отправила ей сокращённый отчёт, невозмутимо сообщила LUMA.
– О, спасибо, – сказала Эльза вслух. – Полезно.
– Я начинаю ревновать, – буркнул Келвин. – У тебя с чипом больше общения, чем у меня.