– Просыпайтесь, герои будущего! – кричал он, кидая подушку в Томаса. – Через пару лет будем пить кофе под чужим солнцем!
– Если не сгорим по дороге, – ворчал Томас, натягивая ботинки.
– Не ной. Ты хотя бы будешь первым человеком, который опоздал на другой звезде, – вставляла Эльза, умываясь ледяной водой.
– А Игорь – первым, кто там разберёт реактор наоборот, – подколол Келвин.
– Ага, – усмехнулся Игорь, – зато потом соберу заново и заработаю премию.
Все засмеялись.
Такие разговоры стали привычными – они помогали держаться.
Несмотря на усталость, в отряде царила живая, почти семейная атмосфера.
С момента установки нейрочипов прошло почти три недели.
Импланты наконец прорастали – создавая тонкие соединения с нейронами мозга.
Это чувствовалось: лёгкое давление изнутри, будто кто-то аккуратно прокладывает нити под черепом.
У кого-то болела голова, кто-то жаловался на металлический привкус во рту.
Инструкторы уверяли, что это нормальная стадия – нейроадаптация.
Чип «учится» понимать носителя, подстраивается под импульсы, выстраивает свой интерфейс.
И только после этого активируется полностью.
В один вечер, когда лагерь уже затихал, Игорь сидел на кровати и листал инструкцию, когда вдруг почувствовал короткий импульс где-то в глубине головы – словно щелчок статического разряда.
Мгновение – и перед глазами вспыхнула полупрозрачная панель.
Никаких экранов, никаких очков. Всё будто проявилось прямо в воздухе – в сознании.
Он замер, стараясь не дышать.
Перед ним парили слова, чёткие, словно выгравированные светом:
ПРОФИЛЬ. ТОРГОВЛЯ. КОНТАКТЫ. ПОЧТА. НАВЫКИ. НОВОСТИ.
– Келвин… – тихо позвал Игорь.
– Что? – отозвался тот.
– Кажется, у меня… открылось что-то в голове.
– А, интерфейс? Поздравляю, ты теперь официально киборг, – ухмыльнулся Келвин.
– Да иди ты. Оно само открылось. Я даже не понял, как.
– Ну, значит, мозг наконец понял, кто тут главный.
Эльза, услышав разговор, добавила:
– У меня вчера активировалось. Сначала чуть не упала, когда увидела цифры у всех над головой.
– Цифры? – удивился Игорь.