— Бывает, — хмыкнул Ксандер, начав спускаться. — Эти пуговицы в последнее время такие ненадёжные, так и норовят расстегнуться.
К тому моменту, как он оказался рядом со мной, я уже успел привести одежду в порядок.
— Ты не голоден? — спросил он с широкой улыбкой. О, я знал её. Для меня она никогда не сулила ничего хорошего.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я иду обедать. Хотел пригласить тебя присоединиться, — пояснил он. И добил: — Эмили будет рада тебя видеть.
— Боюсь, я буду вам мешать.
Я выдал дежурную улыбку. Аристократов с детства учили держать лицо на людях. Так что я ничем не выдал, что в действительности думаю о приглашении Ксандера Остина.
— Да ну брось. Поговорим, вспомним студенческие годы. Мы ведь когда-то неплохо общались, ты помнишь?
— Прости, я тороплюсь, — ответил я уклончиво. — Сегодня много дел в бюро.
— В самом деле? — удивился Ксандер. — А я слышал, что в последнее время у вас затишье.
— Это старые дела, — отрезал я, — и я не могу обсуждать работу с посторонними.
— Конечно-конечно, — фыркнул он. — Что ж, тогда до встречи.
— До встречи, — кивнул я.
Мы оба развернулись… и вместе пошли к воротам. Невероятно неловкая ситуация.
В какой-то момент я задумался, не остаться ли мне и не подняться в свою комнату в общежитии. Она пустовала вот уже несколько месяцев, но там хотя бы было зеркало, я мог проверить метку… Но тогда слова о том, что я тороплюсь, выглядели бы обманом.
Проклятая вежливость! Вот что мешало мне прямо сказать, что я не горю желанием общаться с Ксандером, и вовсе не желаю видеть Эмили? Ещё по крайней мере лет сто.
Миновав ворота, мы ещё раз неловко кивнули друг другу и разошлись в противоположных направлениях. Ксандер пошёл в сторону ресторации. А я — направился домой.
Мысль о девушке, которую стоило найти, возникла и погасла. С территории академии ей не выбраться. И, если он не совсем глупая, то она пока и пытаться не станет. На дворе почти вечер — куда она подастся ночью без документов? Думаю, она отсидится где-то до утра. А утром я уже буду её ждать.
Путь до поместья запомнился плохо. Запястье зудело. Но намного сильнее беспокоила метка. Которая появилась на груди четыре года назад и автоматически делала меня изгоем в собственной семье.
Впрочем, началось всё намного, намного раньше. С того самого момента, когда во мне проснулся сильный дар, лет в восемь. Ещё тогда родные поняли, какое будущее меня ждёт. Уже тогда от меня отвернулись все. Кроме дяди. Который и был предыдущим носителем проклятья.
А теперь?.. Что означала эта резкая боль под сердцем, когда я прикоснулся к девушке? Казалось, будто с меня заживо сдирают кожу. Ровно те же ощущения я испытывал в тот раз, когда метка впервые проявлялась. Я хорошо их запомнил. Тогда мне не хватило всего нескольких минут, чтобы избежать этой участи.
Экипаж остановился, и я взбежал по ступеням, на бегу расстёгивая пуговицы. Сил ждать не было. Кровь молотом стучала в ушах, когда я спешил к гардеробной.
Распахнул дверь, сбросил на пол рубашку и, преодолев последние три шага, застыл перед огромным, в пол, зеркалом, глядя на место под сердцем.
Увы, надежды мои не оправдались. Метка была на месте. Но кое-что всё-таки изменилось. Из чёрной она стала бледно-коричневой. А значит, девушка всё же повлияла на моё проклятье. Но как именно? Что это значило для меня?
И почему, бесы раздери, так чесалось запястье?
Глава 4
Проснулась я от того, что в комнате хлопнула дверь.
Вздрогнув, я распахнула глаза. Несколько секунд смотрела на подушку в непривычно белоснежной наволочке. И лишь после этого поняла, что нахожусь не дома.
— Чёрт! — взвилась я.
За секунду слетев с кровати, я кинулась к шкафу, и едва не споткнулась о развалившегося посреди комнаты Азазеля.