Мексика в системе геополитических координат начала XXI века: читать начало книги онлайн

Вступление в должность президента США Д. Трампа 20 января 2017 г. означало, что мексикано-американские отношения столкнулись с необходимостью существовать в ближайшие годы в новой реальности. В Соединенных Штатах вновь возродились антимексиканские настроения, откровенное проявление которых совсем недавно казалось полностью исчерпанным. Неожиданно они стали проявляться и в коммерческой сфере, породив активную критику в отношении прошлых и будущих соглашений о свободной торговле. Стоит вспомнить третьи дебаты между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом, когда Трамп обвинял своего противника в том, что «НАФТА – худшее соглашение в истории Соединенных Штатов, и ваш муж подписал его». И Х. Клинтон не стала защищать НАФТА, также поддержав критику в адрес условий этого соглашения[116].

Мексика усилиями американского президента превратилась чуть ли не в главного врага нации, став объектом не просто постоянных нападок, но и основной угрозой безопасности Соединенных Штатов. В предвыборной кампании Д. Трампа выделялись два важных обещания, касающиеся будущих отношений США с Мексикой: строительство заградительной стены по всему периметру границы, должной наглухо перекрыть возможность нелегальной миграции в США, а также пересмотр НАФТА, являвшейся, по его мнению, очевидно ошибочной инициативой.

Несмотря на то, что именно Соединенные Штаты в течение прошедших семидесяти лет были ярыми борцами за открытый режим внешней торговли, их протекционистские настроения к концу второго десятилетия XXI в. заметно усилились. Дональд Трамп не только заявлял, что ВТО и ряд торговых договоров, подписанных ранее США, неэффективны и отрицательно повлияли на уровень жизни американского народа, но и раскритиковал процесс глобализации как таковой, особенно в отношении перевода производств в другие страны. Одним из первых распоряжений Дональда Трампа на посту президента стал выход США из Транстихоокеанского партнерства (ТТП), планировавшего создание крупнейшей в мире зоны свободной торговли. Этот шаг привел к общей потере интереса к этому торговому объединению, а также постепенному отказу от него со стороны ряда азиатских стран, которые уже пошли на уступки, планируя обеспечить себе лучший доступ к рынку США[117]. Крах ТТП заставил Мексику еще более серьезно подойти к грядущему пересмотру НАФТА, ведь именно через партнерство мексиканцы планировали защитить свои уже занятые позиции в Северной Америке[118].

Переговорный процесс по вопросу инициированного Вашингтоном пересмотра НАФТА затянулся более чем на год, начавшись в августе 2017 г. Это объяснялось не только тем, что сторонам требовалось согласовать множество изменений к соглашению и принять нововведения, но, прежде всего, желанием Вашингтона отталкиваться исключительно от его собственных интересов. Примечательно, что в проходивших обсуждениях по наиболее спорным вопросам Мексика и Канада большей частью занимали схожие позиции, еще раз подтверждая, что именно благодаря 24 годам функционирования НАФТА эти две страны смогли найти общий язык.

Только лишь придя в Белый дом, Д. Трамп сразу же начал выводить из Мексики крупные американские компании, уже надежно закрепившиеся на территории этой страны и во многом привязавшие мексиканскую экономику к американскому рынку, угрожая им резким повышением импортных тарифов в случае поставок в США своей продукции. Наряду с этим в начале 2018 г. он также решился на введение импортных пошлин на сталь и алюминий. Что привело к тому, что Мексика не только присоединилась к Канаде и Евросоюзу с иском в ВТО по вопросу протекционистских мер Вашингтона, но и ввела встречные ограничения на импорт из США ряда аналогичных товаров. Со своей стороны Канада ввела ответные санкции на американские товары.

Несмотря на то, что трехсторонние переговоры по пересмотру НАФТА, пройдя семь раундов, к концу 2018 г. практически зашли в тупик, решающим фактором в сложившейся ситуации оказалось желание главы Мексики Э. Пеньи Ньето завершить свой провальный президентский срок подписанием значимого международного договора. Это привело к тому, что мексиканская сторона решилась пойти на уступки по ряду вопросов, несмотря на то, что это не в полной мере отвечало интересам Канады.

В итоге 30 ноября 2018 г. лидеры США, Мексики и Канады подписали на саммите G-20, проходившим в Буэнос-Айресе, обновленный вариант НАФТА, переименованный в Соглашение США, Мексики и Канады (United States – Mexico – Canada Agreement, USMCA) (далее ЮСМКА).

В модифицированной торговом соглашении США смогли зафиксировать ряд выигрышных для себя по сравнению с НАФТА изменений. В частности, для автомобильной отрасли были введены деофшоризация промышленности, увеличение так называемого «Объема регионального содержания» (уровня региональной локализации) и обязательность поднятия зарплат мексиканских работников, занятых в автомобилестроении (до 16 долл. за 1 час работы). Кроме того, в договоре были закреплены новые положения, расширяющие возможности электронной торговли, и нормы, повышающие эффективность защиты интеллектуальной собственности. Кроме того, появилась новая статья, запрещающая ограничительные меры в отношении американских предприятий и финансовых организаций, а также пункт, запрещающий проведение «недобросовестных» девальваций. По-своему знаковым было также включение нового положения о том, что в случае торгового союза одной из стран – членов ЮСМКА с «государством нерыночной экономики» (под чем понимался Китай) два других партнера получают право выйти из соглашения в течение 6 месяцев и заключить собственный двусторонний экономический договор. Подобная мера фактически перекрывала возможный доступ китайских компаний на рынки США через размещение их производств на мексиканских и канадских землях.

В свою очередь Мексика и Канада все же смогли отклонить включение в новый договор положения об автоматическом прекращении его действия в случае его неподтверждения сторонами-членами. Тем не менее срок действия нового соглашения стал составлять 16 лет в отличие от бессрочного НАФТА. Кроме того, 20 мая 2019 г. глава США подписал распоряжения об отмене вышеупомянутых 25-процентных пошлин на импорт стали и 10-процентных – на ввоз алюминия из Канады и Мексики. Это было вызвано рядом факторов: ускорением процесса ратификации нового торгового соглашения – ЮСМКА, договоренностью об отмене взаимных претензий по разбирательствам в рамках ВТО, а также введением новых жестких мер, направленных на то, чтобы препятствовать попаданию китайской стали в США через Канаду или Мексику.

После подписания модифицированного договора главы Мексики, США и Канады заявляли, что для каждого из них он стал «выгодной сделкой», преследующей цель усиления позиций североамериканских государств через еще большую экономическую интеграцию. Важной отличительной чертой сложившейся ситуации стало то, что посредством ЮСМКА Соединенным Штатам удалось вступить на путь постепенного создания фронта «контркитайского экономического противоборства»[119]. Вместе с тем подписание обновленного договора, где все трое партнеров все же пошли на взаимные уступки друг другу, для Мексики стало завершением тягостной страницы истории, характеризовавшейся высшей степенью неопределенности в отношениях с ее главным торговым партнером – Соединенными Штатами.

Несмотря на высокопарные заявления Д. Трампа о достигнутых благодаря новому соглашению выгодах для США, на самом деле ЮСМКА ненамного отличался от НАФТА, а реальные внесенные изменения крайне скромны. И для Мексики это стало более чем удовлетворительным результатом, ввиду того, что удалось избежать торговой войны с США, к которой эта латиноамериканская страна не была готова[120]. «В соглашении нет новых положений, действительно “полезных” для мексиканцев. Но положительный момент заключается в том, что мы сумели сохранить те условия НАФТА, которые приносили нам пользу и которые Трамп так жаждал устранить», – отметил мексиканский эксперт Руис Наполес[121]. Это мнение разделили большинство как представителей мексиканского бизнес-сообщества, так и политической элиты.

Примечательно, что в аббревиатуре названия нового соглашения на испанском языке слово «Мексика» стоит перед США и Канадой (исп. El Tratado entre México, Estados Unidos y Canadá, T-MEC), тем самым подчеркивая особую «лепту», внесенную ею в переговорный процесс, проходивший практически без участия Канады (Канада присоединилась значительно позже, в сентябре 2018 г.), где она смогла разговаривать на равных с американцами.

Вместе с тем опыт Мексики как самой уязвимой экономики из стран НАФТА позволил сделать ряд выводов, которые могут оказаться полезными ей не только для того, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами свободной торговли, но и для успешной реализации будущих интеграционных инициатив.

Первый вывод заключается в том, что предпринятая в Мексике попытка интеграции и либерализации торговли привела к положительным результатам с точки зрения значительного роста экспорта и привлечения ПИИ. Стоит отметить, что были внесены существенные изменения в экономическую, промышленную, городскую и региональную географию страны, успешно внедрены передовые практики в таких сферах, как охрана окружающей среды, предпринимательская и социально-трудовая. Однако все это так и не привело к достижению результатов, позволяющих конкурировать на глобальном уровне vis-a-vis с другими странами, производящими высокотехнологичные товары с большей добавленной стоимостью.

Во-вторых, свободная торговля не заменила собой то, что сама Мексика должна была модифицировать с точки зрения достижения более эффективной государственной политики в институциональных, регулирующих, инфраструктурных, образовательных и высокотехнологичных сферах, совместно способных обеспечить рост производительности труда. Приобретение Мексикой конкурентных преимуществ возможно только при соблюдении четырех условий: образовательная реформа, ориентированная на повышение качества образования, разработка универсальной системы социальной защиты, создание эффективного механизма бюджетного перераспределения по штатам, а также повышение конкуренции на национальном рынке.

Важно понимать и то, что экономический рост, повышение доходов на душу населения, а также увеличение среднего класса, произошедшие в Мексике за время действия НАФТА, способны завести страну в ловушку среднего дохода. (Интересная дискуссия о применении данного концепта в самой Мексике приводится мексиканскими политологами Клаудио Лоссер и Хариндере Коли в их работе «Futuro para todos. Acciones inmediatas para México». Claudio Loser y Harinder Kohli. México. The Centennial Group Latin America, 2012, а также чилийским экономистом и политиком Алехандро Фоксли в его работе «La Trampa del Ingreso Medio. El desafío de esta década para América Latina». Alejandro Foxley, Santiago, CIEPLAN, 2012. – Прим. авт.) И для того чтобы не попасть в эту «ловушку», из которой уже несколько лет пытается выйти Бразилия, будучи крупнейшей экономикой Латинской Америки, Мексике необходимо активное внедрение инноваций, создание более диверсифицированной экономики, а также наращивание внутреннего спроса за счет роста среднего класса.

И последний вывод заключается в том, что открытая экономика, а также определенное количество успешных компаний и секторов экономики, благополучно вышедших на международные рынки, еще далеко не равноценно созданию по-настоящему инновационной и конкурентоспособной предпринимательской среды. Ведь именно усиление инновационных практик способно содействовать структурной перестройке, выдвигая на первый план как новые отрасли, способные создать конкуренцию лидерам мирового рынка, так и традиционные. Ибо инновационный бизнес – это, среди прочего, и предприятия, расширяющие возможности технологического развития традиционных отраслей. Не только high-tech может быть инновационным, но и строительство, сельское хозяйство, добыча нефти[122].

В региональном отчете Всемирного банка за 2016 г. отмечалось, что, несмотря на то, что в последние годы экспортная деятельность в Латинской Америке была действительно впечатляющей, ввиду недавно заключенных ССТ, адаптации стратегий по продвижению экспорта, и, в особенности, появлению многонациональных компаний мультилатинас, чье влияние на региональном уровне растет с каждым годом, присутствует откровенно слабая сторона, а именно – явная нехватка инноваций[123]. Между странами ЛАК и сопоставимыми странами и регионами существует огромный разрыв в инновационном развитии. Такой разрыв наблюдался не только в области исследований и научно-технических разработок, но также и в контексте инноваций продуктов и процессов. И от этого одинаково страдают как большие, так и малые компании[124].

Появление и дальнейшая эволюция торговой открытости, произошедшие благодаря Североамериканской зоне свободной торговли, полностью изменили структуру экономики Мексики. За прошедшую четверть века эта страна превратилась в крупнейший промышленный центр латиноамериканского региона с технологически развитыми сельскохозяйственным и машиностроительным секторами. И полученный этой страной опыт реализации столь масштабных интеграционных проектов, со всеми его «плюсами» и «минусами», способен помочь Мексике адаптироваться к новым правилам игры глобальной экономики и мировой торговли, давая ей все шансы, чтобы стать по-настоящему самостоятельным и весомым их игроком.

2.3. Влияние информационного фактора в мексикано-американских отношениях

Еще в XIX в. большинство американских книг, учебников и газет демонстрировали развитое и в целом образцовое государство – Соединенные Штаты Америки, располагающиеся по соседству с другой страной, малоразвитой, экзотической и нищей – Мексикой, родиной убийц, наркоторговцев и коррумпированных полицейских. Безусловно, к концу второго десятилетия XXI в. культура, насаждаемая СМИ, приобрела особое значение[125]. Мелькающие образы, звучащие комментарии и постановочные шоу превратились в неотъемлемую часть повседневной жизни. В международных отношениях массмедиа также стали играть заметную роль, поскольку уровни политического сотрудничества и доверия между современными государствами превратились во взаимосвязанные с типом образов, которые каждое из них методично выстраивало о своих партнерах по внешнеполитическому диалогу, повсеместно демонстрируя их общественности. В случае с Мексикой и Соединенными Штатами дисбаланс или «асимметрия» геополитического положения этих стран исторически характеризовали их отношения на всех уровнях[126].

Подобная «асимметрия» изучалась как в академических кругах, так и в самих СМИ, где неизменно использовались такие понятия, как зависимость, господство и гегемония и даже парадоксально звучащий концепт «далеких соседей». Известные специалисты-международники, такие как А. Н. Хомский и А. Агилар Зинсер, делали попытки выйти за рамки этих суждений, говоря уже о социокультурных предрассудках, порождаемых американским этноцентризмом[127].

Исторически сложилось так, что образ Мексики, распространяемый американскими массмедиа, сосредотачивался на выпячивании именно отрицательных моментов. Мексика – синоним преступности и наркотрафика, прибежище рецидивистов со всего региона, в контрасте с США – страной образованных, обеспеченных и успешных[128]. Закрепление этих архетипов, так любимых Голливудом, началось с американо-мексиканской войны середины XIX в. Именно с тех времен Мексика стала восприниматься американским обществом как жестокий, но при этом неуклюжий неприятель. Впоследствии приключенческие романы в жанре вестерн, ставшие популярнейшей литературой к концу XIX в., начали проецировать на своих читателей образы положительных и привлекательных американских ковбоев, неизменно одерживающими верх над отрицательными и при этом уродливыми мексиканцами и индейцами.

С появлением в конце XIX в. кинематографа подобная тенденция еще больше разрослась ввиду того, что представления о Мексике стали черпаться по большей части из кино, а не из литературы и прессы. Начиная с 1910 г. тема мексиканской революции полностью захватила воображение голливудских кинопроизводителей. И на больших экранах мексиканцы стали изображаться не только привычными «латиносами» и головорезами, но еще и распивающими текилу агрессивными революционерами. К 1919 г. негативные стереотипы настолько распространились, что мексиканское правительство даже выразило официальный протест американским кинокомпаниям, обвинив последних в том, что те зациклились лишь на худших аспектах мексиканской жизни, при этом пригрозив им запретом на въезд в Мексику.

С началом Второй мировой войны стратегическая важность Мексики вынудила правительство США убедить Голливуд поддержать запущенную волну политики добрососедства. Это привело к тому, что образы мексиканцев стали сопровождаться экзотической музыкой и мелодичной испанской речью. Даже Уолт Дисней выпустил два мультфильма о южных соседях: «Привет, друзья!» (исп. «Saludos Amigos», 1943 г.) и «Три кабальеро» (исп. «Los Tres Caballeros», 1945 г.). Эти фильмы, полные дружественных стереотипов о латиноамериканцах, стали образцами для многих других мультперсонажей-мексиканцев, к примеру, популярнейшего Спиди Гонзалеса, «самой быстрой мыши во всей Мексике» (англ. «Speedy Gonzales», 1955 г.). (Мультфильм получил премию «Оскар» за лучший анимационный короткометражный фильм 1955 г. – Прим. авт.)

После Второй мировой войны и перехода СССР в разряд главного геополитического врага США интерес к Латинской Америке в целом и к Мексике в частности заметно поугас. Большинство фильмов того времени демонстрировали относительно пассивную Мексику, превратив ее лишь в задний план для конфликтов между самими американцами. Несмотря на это, известный оскароносный фильм 1948 г. «Сокровище Сьерра-Мадре» (англ. «The Treasure of the Sierra Madre») вновь вернул образ мексиканских бандитов, ставших к тому же еще более злобными и агрессивными, на большие экраны.

Возобновившийся интерес к своему соседу с Юга подтвердил и вышедший в 1958 г. фильм «Печать зла» (англ. «Touch of Evil», 1958 г.), основное действие которого происходило в мексиканском приграничном городке, наполненном пороком, злом и коррупцией. Постепенно голливудские фильмы, затрагивающие тему мексикано-американской границы, окончательно закрепили отрицательный образ мексиканцев, в лице нелегальных рабочих, членов преступных группировок или же наркобаронов, сделав их главными угрозами американской безопасности[129].

Начиная с 60-х гг. XX в. телевидение стало методично вытеснять кино с места главного поставщика информации в США, его продюсеры переняли отображение непредсказуемой Мексики, уже закрепившееся ранее на больших экранах. Однако, хотя мексиканцы и Мексика так или иначе фигурировали в тысячах фильмов и телевизионных программ, они крайне редко были главными действующими лицами. В большинстве случаев Мексика просто служила экзотическим фоном для разного рода небылиц и вымыслов, пропагандирующих идею американского расового, эстетического и морального превосходства. Образ Мексики, транслируемый американским телевидением, был выстроен гораздо менее последовательно в сравнении с кино и печатными СМИ, с долгими периодами полного пренебрежения и редкими вспышками интереса.

Отдельно стоит сказать об освещении американскими массмедиа такой болезненной темы, как мексикано-американская граница. Так исторически сложилось, что антииммигрантские настроения в приграничных районах США и Мексики то угасали, то вновь вспыхивали, что было напрямую связано с изменениями экономической ситуации в Соединенных Штатах. В течение большей части XX в., когда американская экономика была на подъеме, государственная миграционная политика оставалась достаточно либеральной. Однако во время экономических спадов, например в 1930-х и середине 1950-х гг., миграционная политика мгновенно резко ужесточалась, наряду с терминологией, которую политики и журналисты начинали использовать в отношении мигрантов. СМИ и политическая элита Соединенных Штатов неизменно шли рука об руку, и время от времени совместно создавали невыносимые условия для определенных групп меньшинств, в первую очередь для латиноамериканцев.

Существенная роль массмедиа в выстраивании общественного мнения в поддержку милитаризации мексикано-американской границы подтверждалась формированием «моральной географии» региона – той самой, которая определялась идеологиями национализма и расизма. В «моральной географии» представлена этическая карта типов людей, устанавливающая тех, кто имеет «право» находиться в стране, и тех, кто нет, а также где и как должны быть построены границы. Несмотря на то, что даже сами жители приграничных территорий могут отвергать подобную «географию», именно СМИ часто превращают подобные альтернативные взгляды в провокации, идущими вразрез с тенденциям мейнстрима. Освещение в прессе проблем, возникающих в приграничных районах, представляет собой явный пример того, как именно СМИ помогли выстроить «моральную географию» этих территорий.

[116] Severns M. “Trump pins NAFTA, ‘worst trade deal ever’, on Clinton”. Politico, 26 de septiembre de 2016.

[117] Латинская Америка на переломе глобальных и региональных трендов / отв. ред. В. П. Сударев, Л. Н. Симонова. М.: ИЛА РАН, 2017. С. 188.

[118] Komkova Е. Ganada-Mexico side of the NAFTA triangle // Iberoamérica. № 4. 2015. P 31-55.

[119] Яковлев П.П. USMCA: перезагрузка зоны свободной торговли в Северной Америке // Лат. Америка. 2018. № 12. С. 6-21.

[120] Комкова Е.Г. ЮСМКА вместо НАФТА // Мировая экономика и международные отношения. 2019. T. 63. № 4. C. 50-58.

[121] T-MEC: 3 efectos en México del tratado de libre comercio que firmó con Estados Unidos y Canadá en la cumbre del G20. [Электронный ресурс]. URL: https://www.bbc.com/mundo/noticias-46404147 (дата обращения: 25.04.2019).

[122] Иванова Н. И. Инновационная политика: теория и практика // Мировая экономика и международные отношения. 2016. № 1. С. 5-16;Jim Stanford. “Economic Models and Economic Reality: North American Free Trade and the Presdictions of Economists” // International Journal of Political Economy. 2003. № 33(3). P 28-49.

[123] Lederman D, Maloney W. F. and Serven L. 2004. “Lessons from NAFTA for Latin America and the Caribbean Countries: A Summary of Research Findings”, Washington, DC: World Bank and Stanford University Press.

[124] Lederman D, Messina J., Pienknagura S, y Rigolini J. El emprendimiento en América Latina. Muchas empresas y poca innovación, Banco Mundial, 2014.

[125] Косевич Е.Ю. Образ Мексики в североамериканских массмедиа // Новая и новейшая история. 2019. № 1. С. 187-192.

[126] Косевич Е.Ю. Восприятие Мексики в США: роль СМИ // США и Канада: экономика, политика, культура. 2019. № 4. C. 46-61.

[127] Chomsky A. N. «Rebel Without a Pause» (2003); Noam Chomsky. «On Power, Dissent and Racism: A discussion with Noam Chomsky» (2004); он же. «Корпорация» (2003); Aguilar Zinser A. A. Former Mexican U.N. Envoy Killed in Wreck at ABC News.

[128] Шемякин Я. Г. Феномен модернизации: цивилизационное измерение. Статья 1. Межцивилизационное взаимодействие: предпосылка, условие и историческое содержание процесса модернизации // Общественные науки и современность. 2015. № 6. С. 58-72.

[129] Шемякин Я. Г. Феномен «пограничности» социокультурное содержание и исторические типы // Диалог со временем. 2013. № 42. С. 23-45.