- Доченька, садись в машину, - подталкивает ее в сторону улицы.
- А Яр? – тревожно оглядывается моя заботливая жена. Посылаю ей ободряющую улыбку.
- За нами поедет. С охраной, - угрожающе сообщает Воронцов, испепеляя меня ревнивым взглядом, а я предвкушаю очередное «увлекательное» приключение.
Тая резко останавливается, сбрасывает с себя руки отца и, воинственно вскинув подбородок, возвращается ко мне.
- О, нет! Это мы уже с Макеевыми проходили, второй раз я не поведусь! – топает ногой, упирая руки в бока. – Яр поедет со мной! В нашей машине!
- Но Таечка…
- Таюш, все в порядке…
Мы с Власом произносим свои фразы синхронно, перестреливаемся взглядами – и, одновременно сплюнув, отворачиваемся друг от друга. В семью Воронцовых я не принят, чего и следовало ожидать.
Да и плевать! Неприятность эту мы переживем. У нас с Таей будет своя мафия – Салтыковская.
- Как скажешь, дочь, - зло цедит Влас.
- Спасибо, папуль, - чмокает его в щеку. - А ты Саныча не забудь, - подмигивает она мне игриво.
Прокрутившись на пятках, красиво и важно дефилирует к выходу, будто не по гаражу идет, а плывет по подиуму. Засмотревшись на нее, слышу предупреждающий кашель тестя. Хватаю ящик с пауком и под пристальным наблюдением Воронцова плетусь за его властной дочуркой.
Из Макеевского плена я попадаю в другой – более страшный и опасный. Кажется, пожизненный.
Глава 32
Таисия
- Хм-м-м, - зло усмехается отец, листая контракт. – Кхм-кхм, - покашливает, переключая внимание на ноутбук Ярослава, где открыта электронная почта с документами от юриста. – Хитро.… и подло. Не ожидал.
- Надо тщательнее друзей выбирать, батенька, - ехидно зудит Яр, методично играя на его расшатанных нервах.
- Поговори мне тут, щенок, - цедит папа, простреливая его хмурым взглядом из-под очков. – И до тебя очередь дойдет. Позже выясним твою роль во всей этой вакханалии.
- О-о-о, не стоит благодарности, Влас Эдуардович. Я действовал по зову души и сердца, - продолжает иронизировать бесстрашный Йети, а папа скрипит зубами от ярости.
- Прекратите оба, - устало фыркаю, бросая аптечку на диван.
Завязав мужскую футболку узлом на талии, я сажусь рядом с Яром, внимательно осматриваю его помятое лицо. Тяжело вздыхаю, не зная, с какой стороны подступиться к кровавому месиву, а он довольно лыбится и вальяжно откидывается на спинку в ожидании скорой медицинской помощи в моем исполнении. Рано расслабился – медсестра из меня никакая, но если папу попрошу помочь, он Салтыкова бинтом задушит. Их нельзя подпускать друг к другу ближе, чем на расстояние выстрела, и тем более надолго оставлять вдвоем в замкнутом пространстве.
Я чувствую себя барьером между двумя разъяренными быками. Тонкой стеклянной перегородкой. Не уверена, что смогу долго сдерживать их.
- Тс-с-с, - шипит Яр, когда я прижимаю спиртовую салфетку к его губе. – Нежнее, Таюш, - рокочет тихо. Однако папа слышит, рычит приглушенно и матерится себе под нос. Что-то мне подсказывает, что причина не только в документах.
- Может, врача вызвать? – сокрушаюсь, машинально подув на ранку. Улыбка Чеширского кота становится шире, а папины ругательства – громче и четче. – Вдруг у тебя сотрясение? – искренне жалею Яра, бережно смывая запекшуюся кровь с его лица.
- Чему там сотрясаться? – морщится отец, демонстративно уткнувшись взглядом в ноутбук, лишь бы нас не видеть. – Нет мозгов – нет проблем.
- Готов учиться, совершенствоваться и перенимать опыт старших, па-апа, - протягивает Салтыков, доводя его до точки кипения.
Мычит от неожиданности, когда я припечатываю его рот куском ваты, щедро смоченной в антисептике, на этот раз специально делаю ему больно, чтобы замолчал хоть на секунду. Сразу же отдергиваю руку, наклоняюсь к нему вплотную и заботливо дую на губы, что изгибаются в победной ухмылке.
- На развод когда подаете? – летит в нас неожиданный вопрос, как пуля снайпера. Метко в висок и насквозь.
- Что? - переспрашиваем одновременно.
– С Макеевым я сам разберусь, о браке с Глебом не может быть и речи. Более того, я планирую разорвать все связи с этой семьей. В бизнесе предательство не прощается, молчу уже о дружбе. Это была игра в одни ворота, - потирает переносицу. Он всегда так делает, когда разочарован. - Таечка, доченька моя, но это не значит, что тебе надо выскакивать замуж за первого встречного. Обдумаем другой вариант, - поджимает губы, сосредоточенно размышляя. Кажется, решает мою судьбу и снова не ставит меня в известность. – Так, вернемся к вашему браку. Мои люди без проблем аннулируют его, признав фиктивным.