Искупление сына Одина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Волны швыряли его к этому берегу, как тряпичную куклу, лишённую собственного веса. Он не знал, везёт ему или нет: спасение ли там, где заканчивается вода, или новая мука. В какие-то мгновения ему казалось, что море просто выбрасывает ненужный обломок, чтобы разбить его о камни, как старый корабль.

 Первый удар пришёлся в бок. Что-то глухо хрустнуло, боль вспыхнула яркой полосой, и из лёгких снова вырвался воздух. Тор попытался вдохнуть, но вместо этого снова захлебнулся, когда следующая волна вдавила его в подводный камень, царапая кожу. Второй удар — по ноге, по колену или голени, он сам не понял; мир на миг побелел, и сквозь эту белизну прошла одна мысль: смертное тело рвётся и ломается слишком легко.

 Вода вокруг потемнела, тонкая струйка крови потянулась вниз, тут же рвясь и исчезая в пене. Море никак не отреагировало. Оно глотало эту красную слабость так же безразлично, как песок, как щепки, как всё, что в него падало. Ни грома, ни голоса, ни имени — только шум.

 Очередная волна подхватила его, провернула, ударила спиной о камень, а потом, будто насытившись, поволокла к бледной полосе у подножия скал. Пальцы нащупали что-то иное, чем скользкий камень, — рыхлый, вязкий песок. Тор вцепился, как в щит, весь сжавшись в этом движении. Вода ещё раз дёрнула его назад, но потом откатилась, тяжело вздохнув.

 Он остался лежать на мокром песке, наполовину в пене, наполовину на холодной земле. Воздух врывался в грудь рывками, каждый вдох обжигал так, словно он глотал не воздух, а тот же ледяной поток. Тор попытался подняться на локти — руки дрожали, будто чужие. В спине и боку тупо ныло, нога отзывалась острой болью при малейшем движении.

 Он замер, уткнувшись лбом в сырой песок, чувствуя, как вместе с морской водой по лицу стекает что-то тёплое. Смертное тело не только тонуло — оно болело. И боль эта никуда не исчезала по его желанию, не отступала перед именем сына грома, а просто жила в каждом вздохе, в каждом малейшем попытке шевельнуться.

 Сквозь тяжёлый шум моря вначале прорвался иной звук — прерывистый лай собаки, настойчивый, злой. Тор дёрнулся, но тело не послушалось; мир оставался размазанной серой полосой, в которой хлюпала вода и стучала боль в висках.

 Где-то совсем рядом заскрипели камни под тяжёлыми шагами. Кто-то грубо схватил его за плечо, переворачивая на спину, и мокрый песок заскрежетал по коже. Над ним возник тёмный силуэт, заслонив собой клочок неба: бородатый мужчина в толстой шерстяной накидке, пахнущей дымом, рыбой и сырой шерстью. В его волосах застряли крупинки соли, борода была спутана, на щеке — белый шрам.

 Сбоку тень наклонилась, и чья-то нога без стеснения ткнула Тора в бок, проверяя, жив ли выброшенный морем мальчишка. Боль отдалась в рёбрах так резко, что перед глазами снова вспыхнули белые пятна. Тор зашипел, но это больше походило на стон раненого зверя.

 — Живой, гляди, — сказал тот, что пнул, голос хриплый, как скрип старой лодки. — Дышит.

 — Или уже в полдороги к Хель, — буркнул бородатый. — Что за улов нам море принесло?

 Они говорили на знакомом северном языке, резком, как ветер у скал, но в их голосах не было ни грамма почтения, ни тени догадки, кто лежит перед ними. Только грубое, прибрежное любопытство. Собака — чёрный, мокрый пёс с жёлтыми глазами — обнюхивала его руку, рыча совсем негромко.

 Бородатый присел ниже, прищурился, разглядывая его.

 — Ни ножа, ни топора, — усмехнулся он. — И одежда как у бедного трэлла. Смотри, рубаха промокла до нитки, а под ней пусто. Не воин.

 Другой хмыкнул, сплюнул в сторону.

 — Мальчишка с плохой удачей. Море берёт смелых, возвращает пустое.

 Тор хотел выпрямиться, вдохнуть глубже, поднять руку — не для защиты, а чтобы приказать. Сказать им, кто стоит перед ними, велеть склониться, как склоняются перед громом и Радугой. Внутри привычно собирался рывок, который раньше становился раскатом.

 На поверхность вышло что-то иное. Вместо громового рыка из горла вырвался глухой, рваный хрип. Грудь судорожно дёрнулась, лёгкие обожгло, а мужчины только переглянулись, как рыбаки, нашедшие на берегу едва живую тушу.

 — Слышал, Карл? — фыркнул тот, что помоложе. — Даже сказать ничего не может.

 — Сможет, если вытащим, — ответил бородатый. — Или сдохнет здесь, и псы доедят.

 Тор, впервые в жизни встречая на себе такой взгляд — без страха, без почтения, просто как на найденный на берегу обломок, — почувствовал, как где-то под болью и холодом шевельнулась новая, жёсткая злость. Но тела бога у него больше не было, и эта злость могла только жечь изнутри, не превращаясь ни в гром, ни в удар.

В какой-то момент грубые руки, шарившие по его карманам и промокшей рубахе, остановились. Бородатый мужчина наклонился ближе, щурясь, будто пытаясь разглядеть в его лице что-то, кроме соли и синяков.

— Эй, мальчишка с волны, — хрипло спросил он. — Как тебя звать-то? Или море язык отняло?

Вопрос прорезал туман в голове, как тонкий нож. Тор с трудом разлепил пересохшие губы. Соль обожгла треснувшую кожу, каждый звук приходилось вытаскивать из груди, словно камень из глубины.

— Тор, — выдохнул он. — Я… Тор.

На миг всё вокруг замерло. Даже собака, фыркая, перестала рычать, вскинув морду. Мужчины переглянулись поверх его тела, и эту короткую тишину почти можно было принять за признание. Почти.

Затем берег взорвался смехом. Грубым, низким, с хрипотцой. Бородатый откинул голову, заржал, хлопнув ладонью по бедру.

— Слышал, Эйнар? — выдавил он сквозь смех. — Море, видно, любит шутить. Ещё один «бог грома», выброшенный нам под ноги!

Второй фыркнул, сплюнув в сторону.

— Ага. В прошлый раз был рыбак, что клялся, будто он сын самого Ёрмунганда. Тоже много болтал, пока воду не выхаркал. Зови его лучше «мальчишкой с волны». Настоящего Тора здесь давно не видели.