Искупление сына Одина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Постепенно смех стих. Кто-то ещё догрызался с шуткой, но голоса гасли сами собой, словно ветер, наткнувшийся на скалу. Один медленно поднял руку, не требуя тишины — она и так уже легла на чертог. Пальцы, сжимающие край подлокотника, разжались, и он слегка наклонил голову в сторону выхода, коротким жестом зовя Тора.

 По лавкам прокатилось едва слышное шевеление. Воины опустили кубки, кто-то отвёл взгляд в миску, кто-то, наоборот, проводил Тора глазами. Все знали: когда Всеотец зовёт так, без лишних слов, разговор не будет пустым. Даже скальд, прижимая арфу к груди, инстинктивно сделал шаг назад, чтобы не попасться на пути.

 Тор поднялся резко, лавка под ним скрипнула. Внутри всё ещё пылал огонь собственной дерзости, мёд приятно жёг горло, а слова, сказанные минуту назад, казались ему точными и остроумными. Он бросил короткий взгляд по сторонам — в глазах некоторых асов видел восхищение, в других — усталое неодобрение, и это только подлило масла в его внутренний жар.

 Он шагнул из-за стола, чувствуя на себе взгляды, и пошёл вслед за отцом. Под ногами глухо стонали доски пола, факелы на стенах по мере их движения выхватывали из темноты то резные драконьи головы, то щиты с выбитыми рунами. Шум чертога постепенно отодвигался назад, сжимаясь до глухого гула, как далёкий гром за горами.

 Один шёл чуть впереди, не оборачиваясь. Его походка была неспешной, но в ней чувствовалась та же неумолимость, что и в течении широкой реки весной. Тор, глядя на широкую спину отца, сжал зубы.

 «Сейчас начнётся, — подумал он, чувствуя, как в груди поднимается привычное раздражение. — Расскажет, как надо ценить каждую каплю крови, как высоко стоят эти жалкие смертные. А я ему отвечу. Слов у меня хватит».

 Ему казалось, что впереди его ждёт всего лишь ещё одно нравоучение, которое можно легко отразить парой острых фраз. Тень отцовского плаща скользила по каменному полу, и Тор шагал по ней, как по следу чужого терпения, уверенный, что и на этот раз выйдет из речи Одина только сильнее в собственной правоте.

Оружейная встретила их прохладой и запахом масла. Факел у двери едва освещал стены, увешанные мечами, копьями и щитами; металл тускло поблёскивал, будто в полудрёме. Здесь было тише, чем в чертоге, и шум пиршества доходил только глухим гулом, как далёкий прибой.

 Один остановился посреди комнаты, дотянулся пальцами до висящего на стене щита, поцарапанного старыми ударами.

 — Ты слышал имена, что пел скальд? — негромко спросил он, не оборачиваясь.

 Тор пожал плечами, вставая напротив, среди копий.

 — Разумеется. Для этого он и кричал, чтобы их услышали, — усмехнулся он. — Хорошие имена, крепкие. Достойно звучат в песне.

 Один слегка повернул голову, его единственный глаз блеснул в полумраке.

 — За каждым из этих имён есть мать, — медленно произнёс он. — Жена. Ребёнок. Те, кто остался в мире живых и будет слушать эти песни, не сидя за нашим столом, а у очага, где пустое место больше не займёт никто. Ты это понимаешь?

 Тор фыркнул, дернув плечом.

 — В мире живых пустых мест всегда достаточно, — отрезал он. — Ещё одна вдова, ещё один сирота ничего не изменят ни для нас, ни для нити судьбы. Норны не споткнутся о чью-то слезу.

 Он сделал шаг, поводя ладонью по рукояти меча на стене.

 — Их страдания коротки, как их жизнь, — продолжил Тор, чувствуя, как внутри вновь разгорается жар. — Вспыхнули, погорели и погасли. Мы ходим по Радуге между мирами, нам незачем вглядываться в каждую лужу под ногами.

 Один молчал, и это молчание постепенно наполняло оружейную холодом. Казалось, воздух здесь стал гуще, чем за каменными стенами, и даже пламя факела у двери горело ровнее, не смея трепетать.

 — Для Вальгаллы они — материал, — бросил Тор, упрямо встречая отцовский взгляд. — Если щит треснул, его меняют. Если человек умер храбро, его место за столом займёт другой. Это простой счёт.

 Он поднял подбородок, будто бросая вызов.

 — Люди нужны, чтобы пополнять наши ряды. Расходные тела для песен. Не больше.

 Слова повисли между ними, тяжёлые, как молот, упавший на наковальню. Оружие на стенах словно притихло, и воздух вокруг Тора вдруг сделался вязким, тяжёлым; вдохнуть его оказалось труднее, чем прежде, как будто сама комната отозвалась на последнее брошенное им слово.

Один двинулся с места неспешно, словно между ними не висели только что произнесённые слова, а всего лишь пыль старых битв. Он подошёл ближе, так что Тор увидел тонкие морщинки у уголков единственного глаза и лёгкий блеск стали под повязкой.

 — Сын, который не ценит жизнь смертных, — тихо произнёс Всеотец, — сам должен пожить среди них.

 Голос его был ровным, почти мягким, без грома и крика, но у Тора на миг перехватило дыхание, будто в грудь вогнали холодное копьё. Он хотел усмехнуться, отмахнуться от этой фразы, как от очередной притчи, но во взгляде Одина не было ни тени шутки.

 — Ты ходишь по Радуге, глядя вниз, — продолжил отец. — Самое время пройти по земле и поднять голову, чтобы увидеть тех, чьё существование ты считаешь пеплом под ногами.

 Тор презрительно дёрнул губой.

 — Пожить среди них? И что это изменит? — хотел бросить он, но слова застряли.

 — Я лишаю тебя божественного тела, — сказал Один так же спокойно. — Твоей силы. Твоего молота. Оставляю лишь способность лечить раны смертных и одно право обратиться ко мне с просьбой. Один раз.