Я поднялся, разминая затекшие мышцы. Подошел к корыту и осторожно ополоснулся холодной водой, стараясь не мочить закалённые участки. Вода обожгла разгорячённую кожу на солнце, но это было приятно и освежающе.
Мой Дар рос: вчера я снова до самой ночи тренировался на семенах и поднял управление живой на три процента, Дар подрос на один процент, ну а утренняя подпитка растений, которую я совершил затемно, до тренировки, дала еще по проценту Дару и навыку. Для меня это очень медленно, но, скорее всего, большинству Одаренных такие темпы роста и не снились.
Я продолжил выводить буквы на земле и отвлекся только когда скрипнула калитка.
Грэм вернулся с Кромки.
Я поднял глаза. Старик определенно выглядел лучше, чем вчера, и даже шел увереннее.
— Вижу, грамоте учишься, — хмыкнул он, садясь рядом на крыльцо.
— Давно пора. — вздохнул я.
— И как?
— Запоминается.
Грэм кивнул.
— Это хорошо. Травнику без грамоты никуда. Когда помру — не пропадешь.
— Дед… — начал было я.
— Я ж не сказал, что сейчас. — усмехнулся Грэм, — Но когда-нибудь все там будем. Рано или поздно ты останешься один.
Я отложил палочку и поднялся.
— Ты куда? — спросил Грэм.
— Сейчас, подожди.
Зайдя в дом, я взял с полки одну из бутылочек, которые сварил вчера вечером. Успел сделать две варки и приготовить восемь бутылочек отвара на продажу Морне. Теперь будет семь. Грэму нужно постоянно их пить — они хоть немного, но дают ему дополнительные силы. Вернувшись наружу, я протянул бутылочку Грэму:
— Вот. Тебе не помешает.
Старик покачал головой, но взял бутылочку.
— Опять поишь меня.
— Ну, раз это помогает, — пожал я плечами.
— Немного. — согласился Грэм и одним махом осушил бутылочку.
После застыл и довольно кивнул.
— Даже лучше, чем вчера. Расскажи я кому постороннему о том, как ты с нуля дошел до такого качества, никто бы и не поверил.
— И не надо: чем меньше людей знает, тем меньше вопросов к нам.
— Тоже верно. — согласился Грэм.
Седой, увидев Грэма, пошел к нам. Интересовал его, правда, не сам старик, а ступеньки. У него пока еще была с ними проблема. Он попытался взобраться, оступился (левая лапа пока еще явно хуже слушалась) и плюхнулся вниз. Он, конечно же, возмущенно запищал. А потом попробовал снова. И снова. И снова.
Грэм тихо рассмеялся, глядя на его упорство.
— Характер! — сказал он. — Характер у него есть — это я уважаю.
— Бывший вожак, все-таки. — заметил я и снова поднялся. Было одно дело, которое я вчера не успел.