– Я тебе уже говорила: это прошло и забыто. Сейчас все куда серьезнее. Эта инспекторша, Жерико, она с тобой уже разговаривала, да?
– Жуткая тварь.
– Она просто выполняет свою работу, будь к ней снисходительна.
– Не буду. Все это не имеет ко мне никакого отношения, чего она привязалась? Чего они вообще все ко мне привязались?!
– Жерико мне сказала, что в ночь убийства этой Джулии Крейг был в Лондоне. Смотрел футбольный матч. Они нашли его на записях камер видеонаблюдения.
– То есть… что, он все-таки ее не убивал?
– Либо не убивал, либо убил, но тело в карьер сбросил не он. Они считают, что у него был помощник.
– О господи.
– Ну так вот, я знаю, где я была в ту ночь. А ты где была?
– Здесь.
– Одна?
– Да.
– Кто-нибудь из соседей сможет это подтвердить?
– У меня нет соседей. Тех, кто жил в квартире рядом, в апреле выгнали за незаконное проживание. Я тут одна.
– А камера слежения во дворе?
– Она развернута в сторону парковки Моррисона…
– То есть, если бы ты выходила из дома, камера этого не зафиксировала бы?
– Нет, но я не выходила. Я редко выхожу куда-нибудь по вечерам.
– Не считая встреч с Крейгом?
– Да.
Я откинулась на спинку дивана и вздохнула. Она потянулась к тарелке с кексами, взяла один, понюхала и положила обратно.
– Ты их разлюбила? – спросила я.
– Нет. Просто сейчас не голодная.
– Лана, извини, что я пришла к тебе со всем этим, но я просто готовлю тебя к тому, что будет дальше. Мы с тобой обе невиновны. Нам надо держаться вместе.
Я подошла к окну, оглядела обе стороны улицы.
– Ты должна набраться сил и придерживаться новой версии: время у него все-таки было. Он вполне мог успеть. Ты ничего об этом не знала. – С этими словами я снова прижалась носом к окну.
– Что ты там высматриваешь? – спросила она, вставая.
– Не следит ли кто за домом.
– А кто может следить?!
– Люди, которые занимаются защитой Крейга. Ты знаешь, чья эта красная «ауди»?