Глаза у нее были уже не такие красные.
– Ты что, водить умеешь?
– А то! Я и папин джип водила!
– А он об этом знал?
– Нууу… один раз знал, а другой раз нет. Это все фигня, – она снова засмеялась. – Я в детстве вообще как пацан была. По деревьям лазила, по заборам, и дралась так, что все просто стонали от меня в голос.
– А щас дерешься?
– Не, щас не это… Лонгера хошь?
– Давай.
Она открыла бутылку, дала мне, и я хлебнул. Обычный сок, только язык щипает.
– Щас меня родаки нагрузили, как кобылу ездовую. Это чтоб моя энергия в продуктивное русло шла, а то у меня темперамент чересчур дикий. Я холерик, – гордо сказала Милана, – а ты кто?
– Не знаю… Самый тормозной как называется?
– Да ну, не гони на себя! Флегматик или меланхолик… Слушай, а ты поэтому такой упырь по жизни?
– То есть?
– Ну, я так смотрю на тебя… не тусишь ни с кем почти. В классе, то есть… Или у тебя все друзяки не в школе?
– Да нет, – говорю. – Просто я в каждой школе долго не задерживаюсь. Нет смысла друзей заводить. Завел – и ты уже в другом городе. Вконтакте с ними висеть, что ли? Надоедает…
– Выгоняют все время? Ну, из школы? – уважительно спросила Милана.
– Да нет. Просто мама моя все время переезжает.
– Работа?
– Работа… только не у нее, а у мужиков. У моих новых пап, короче. Один ее бросает… или она его бросает – и нового заводит. Каждый на год-два, и все в разных городах. Хоть бы одним городом ограничилась. Так нет, у нее всегда междугородняя любовь…
И снова я сказал Милане то, что еще никому не говорил, и оно так легко рассказалось, будто мы с ней знакомы сто лет.
– А у меня родаки тоже дают прикурить, – сказала Милана, помолчав. – Не, вообще мы нормальная крепкая семья, просто мама не любит, когда папа с другими… ну, ты понял. А папа не любит, когда мама это не любит.
– Ты поэтому плачешь часто?
(Я почувствовал, что про это можно спросить, и оно прозвучало легко, как и про мою маму.)
– Ну… наверно. Просто они ругаются все время. И дерутся. Меня специально так нагрузили, чтобы я дома поменьше была. А я и так ненавижу там быть, с Шурочкой этой, которая вечно начинает охать, жалеть меня, когда их нет…
– Шурочка – это твоя сестра?
– Какая нахрен сестра! Домработница наша, полы моет. Вообще она супер, мы с ней подруги, только папа не любит, когда мы общаемся… Расскажи про своего папу!
– Про которого?
– Про настоящего, который самый первый. Про того, с которым вы на Синем озере были. И про озеро еще расскажи! – Она вытянулась в траве, приняв позу слушательницы сказок.
– Ладно…
Я уже давно рассказал ей все, что помнил, поэтому начал придумывать. И про озеро, и про настоящего папу. И про купание голышом тоже сказал – сначала ляпнул, а потом уже подумал, но было почти не стыдно.