Российская дань классике. Роль московской школы в развитии отечественного зодчества и ваяния второй половины XVIII – начала XIX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И.Е. Старов. Вид дома в усадьбе А.Г. Бобринского. Богородицк Тульской губернии Проект 1771. Снимок из журнала «Старые годы» (июль-сентябрь 1910 г.)

План и фасад Дворца в Смоленске Чертеж. 1765

Говоря о венчающих элементах – куполах, бельведерах и ступенчатых завершениях, надо заметить, что они встречаются преимущественно в усадьбах и лишь в нескольких городских домах. В большинстве же своем городские дома и дворцы вообще лишены таких компонентов. Последние весьма разнообразны, далеко не равноценны по своим художественным качествам и не одинаковы по назначению. В одних случаях это смотровые площадки, в других – световые «фонари» над центральными залами. Однако все они теснейшим образом связаны с основным телом здания, а иногда даже подчеркивают лапидарность его силуэта, вливаясь в общий строй горизонтально ориентированных венчающих частей. Это свойственно даче Строганова на Петергофской дороге, где завершение ступенями поднимается над карнизом и аттиком. То же характерно для главных корпусов усадеб Богородицк и Сиворицы, из основных массивов которых «вырастают» плоские, почти с прямоугольным силуэтом бельведеры.

Монолитность объемов жилых домов, дворцов и усадеб часто акцентируется особой формой углов – закругленных, вогнутых или уступчатых, играющих ту же роль, что и в общественных зданиях.

Объемы культовых построек эпохи раннего классицизма чрезвычайно своеобразны. Основная масса храмов с крупными куполами или пятиглавием лишена главного – равновысотности, а вместе с нею и некоторых других качеств этого этапа стиля. Его «норме» вполне соответствуют лишь несколько работ Ю.М. Фельтена и М.Ф. Казакова – церкви Анны на Фурштадтской, Екатерины на Большом проспекте Васильевского острова, Армянская церковь на Невском проспекте в Петербурге, церковь Филиппа Митрополита в Москве. По свойствам своих объемов – протяженных или компактных, равновысотных со строго прямолинейным завершением и небольшими, скорее похожими на бельведеры, главами – они легко сопоставимы с общественными, дворцовыми, усадебными зданиями и городскими жилыми домами.

Анализ десятков различных сооружений раннего классизизма показывает, что в подавляющем большинстве случаев в них используется вторая система построения объема. Она характерна для трех четвертей всех жилых домов и дворцов, для четырех пятых усадеб и для всех привлекаемых церквей, кроме одной. В отличие от большинства общественных зданий построение по второй системе здесь не всегда выражается с помощью колонн или пилястр, более того, в жилых домах и усадьбах такие элементы часто опускаются. Однако использование большого ордера в подобных случаях не вызывает сомнений и сказывается в отделке лопатками и филенками, охватывающими два этажа, в венчающих их крупных антаблементах, в пропорциональном строе и других менее существенных, но явных особенностях. Нередко, главным образом в церквах, таким способом объединяются не реальные этажи, а окна двусветных помещений. Эти частные моменты вносят некоторую специфику в построение объема по второй системе, но не меняют существа дела.

Порождая отмеченный выше художественный эффект, вторая система используется в целом ряде двухэтажных или двусветных построек (дома Штегельмана в Петербурге и А.И. Долгова на Большой Ордынке в Москве, усадьба Волынщина и Преображенская церковь в Пехре-Яковлевском Московской губернии) и в трех-, четырехэтажных зданиях (дома Гендрикова в Москве и Чернышева в Петербурге, Малый Эрмитаж, усадьба Белкино Калужской губернии, трехсветный Воскресенский собор в Шуе).

Специфика взаимодействия цокольного этажа или стилобата с основной частью объема здесь та же, что и в общественных постройках, и способствует созданию сходного впечатления. В многоэтажных сооружениях наиболее часто встречаются отношения высот этих компонентов, колеблющиеся в пределах от 1,4 до 2,4 (дом Бекетова на Тверской в Москве, Архиерейское подворье в Костроме, дача Строганова на Петергофской дороге, Спасская церковь в Рай-Семеновском) и гораздо реже пропорции близкие к единице (Кремлевский дворец В.И. Баженова, Малый Зимний дворец в Петербурге). Соответственно большее распространение получает и тот тип чередования этажей, который сопутствует господствующим отношениям высот нижней и основной частей объема (Мраморный дворец, Малый и Старый Эрмитажи в Петербурге, проект дворца Екатерины II в Коломенском).

Дом Бекетова на Тверской. После 1781. Фасад и разрез. Чертеж из Альбомов партикулярных строений М.Ф. Казакова. ГНИМА

Таким образом, самые разные сооружения обладают общими чертами. Это прежде всего монолитность, достигающаяся сходными приемами – равновысотностью, специфическим силуэтом и своеобразными угловыми частями, а также построением объемов по второй системе и особенностями ее применения в двух-, трех- или четырехэтажных зданиях. Все перечисленные качества проявляются индивидуально в постройках разного назначения, однако в принципе идентичны чертам, характерным для общественных зданий, и потому принадлежат всей архитектуре раннего классицизма.

Насколько же специфичны эти черты? Начнем с рассмотрения объемов. Их общая форма заметно различается в барокко, раннем и строгом классицизме прежде всего потому, что основывается на очень непохожих планах. Как известно, зодчие барокко возводят здания на базе усложненных планов. На замысловатой крестообразной схеме вырастает геометрическое тело с угловыми частями, диагонально выдвинутыми в окружающее пространство (павильон Эрмитаж в Царском Селе); на основе каре с причудливо изогнутым абрисом поднимается объем, грани которого усложнены многочисленными отступами, десятками больших и малых ризалитов (Зимний дворец в Петербурге).

Ф.-Б. Растрелли. Эрмитаж. Царское Село. Середина XVIII в.

Равновысотность завершения, а следовательно, и целостная горизонталь антаблемента также нетипичны для барокко, где зданий с неодинаковыми по высоте объемами почти в три раза больше, чем сооружений противоположного типа. Коробка стен барочных зданий не обладает единой высотой прежде всего потому, что и «ризалитные блоки» особняков, и корпуса общественных зданий, и большие дворцы, построенные по типу «блок-каре», как правило, украшены мезонинами. Иногда они отмечают только центр, в других случаях и боковые части (дворец в Покровском, дома Бестужева-Рюмина и Демидова в Москве, дом М.И. Воронцова в Петербурге, дворцы в Руентале, Митаве, Глухове, проект «Мастерского двора» Канцелярии от строений, «Фонтанный» дом Шереметевых в Петербурге, госпиталь в Кронштадте по проекту СИ. Чевакинского).

Неравновысотность явственно ощутима и в дворцах типа «блок-галерея». Особенно это ощущается в Большом Петергофском дворце, меньше – в Большом Царскосельском. Верхняя кромка стен последнего поднимается и опускается ненамного – всего на высоту антаблемента. Однако и такого перепада высот достаточно, чтобы вместе с выступами и отступами фасадных стен создать впечатление составленности сооружения из нескольких объемов, соединенных галереями. Даже Зимний дворец, несмотря на одинаковый уровень «коробки» стен, не воспринимается равновысотным объемом, чему мешает специфическая форма кровли. Раздробленная на отдельные, перекрывающие каждый свою часть здания, компоненты, то более высокие, то более низкие, она зрительно не образует единого силуэта. Подобный прием типичен для барокко и придает особенность абрису зданий. Зодчие не стремятся спрямить и обобщить контур верхней границы здания, умалить его значение, вписав в ряд прочих горизонталей (карниза, аттика и т. д.). Наоборот, роль аттика и его верхней части для барокко весьма существенна.

Так, в 1730-е годы – период раннего барокко – фигурные кровли и крыши с «переломом» (мансардные кровли), высоко поднятые и создающие сложный выразительный силуэт, встречаются в большинстве случаев. В зрелом барокко середины столетия такой тип завершения используется очень редко. Однако двускатные кровли того времени также достаточно сложны по своему абрису и значительно превосходят по высоте аналогичные элементы раннего классицизма (в первом случае угол превышает 26°, во втором оказывается меньше 20°).

Кроме того, кровли в зрелом барокко украшаются нарядными окнами чердаков, флоральных форм вазами, фигурными печными трубами, поставленными на самом коньке кровли и усложняющими силуэт здания. Разорванные фронтоны, аттики и балюстрады с выступами тумб также не способствуют лаконичности контура верхней части сооружения, составляя «ломкую» линию, то опускающуюся вниз, то взлетающую вверх затейливыми завитками ваз и статуй. Эти узорные элементы, как пляшущие языки пламени, вздымаются над зданиями барокко, словно через них вырывается в пространство энергия, бушующая внутри объемов, заставляющая волноваться и трепетать гигантские фасады, разрывающая фронтоны и наличники, изгибающая мощные тяги многослойных карнизов и выбрасывающая на стены фантастические заросли орнаментов.

В строгом классицизме середины 1780-1790-х годов тип объема, характерный для предшествующего периода, утрачивает свое безраздельное господство. Примерно в половине всех зданий применяется излюбленная тогда пространственно развитая композиция, слагающаяся из самостоятельных, самоценных в своей завершенности трех или более компартиментов, связанных более низкими соединительными частями (проект здания Кабинета работы Н.А. Львова, Военный госпиталь, Голицынская больница, Слободской дворец в Москве, дворцы в Павловске, Екатерино-славе, Пелле, Таврический дворец, дома Тутолмина, Меншикова, Кирьякова в Москве, Юсуповых в Петербурге, усадьбы Ляличи, Елизаветино, Ивановское, Вороново, церковь в Ляличах и многие другие постройки). В таких сооружениях верхняя кромка не может составить сплошной горизонтали и образует некую ступенчатую линию, в общем снижающуюся от центра к краям постройки. Поэтому здесь нет неразорванного антаблемента, охватывающего все здание, так же как и единой нерасчлененной кровли.

М.Ф. Казаков. Голицынская больница в Москве. 1796–1801 Фото начала ХХ в.

Дж. Кваренги. Ассигнационный банк в Петербурге. 1783–1790. Фасад по Садовой улице и генеральный план. Б., тушь, акв, кисть, перо. Гос. Музей истории Санкт-Петербурга

Словом, торжествуют новые идеалы, в частности иное представление о целостности объема, которая уже видится архитекторам не в монолитности раннеклассицистического массива, а в ясной взаимосвязанности самостоятельных частей в пределах одной системы. Учитывая это, нетрудно объяснить новые взаимоотношения основного объема здания и венчающих его частей, характерные для архитектуры середины 1780-1790-х годов. Купола и бельведеры не только не объединены здесь с основным телом сооружения, но, кажется, сознательно обособляются от него. Во всяком случае, в тот период почти не применяются выкружки и фигурные постаменты, смягчающие переходы к завершающим элементам. Все «стыки» словно обнажаются, резкие горизонтали «отрезают», «отчеркивают» один компонент от другого. Купол «отрывается» от кровли, высоко поднимаясь над нею на простом, ясно обрисованном цилиндре барабана. Самоопределяются и полусферы куполов, очищенные от разного рода профилей, ступеней и полочек, с помощью которых когда-то вливались в общий массив сооружения. Теперь они приобретают нарочито геометризованную, порою суховатую форму. Более возвышенной и энергичной становится кривая куполов, мощно вздымающихся вверх. Рост самоценности отдельных элементов, усиление роли каждого из них в общем ансамбле ощущается и в том, с какой охотой мастера строгого классицизма используют фронтоны, предпочитая их аттикам, излюбленным в 1760-х – начале 1780-х годов. Большая величина и остроугольный абрис фронтонов позволяют им вырваться из плена горизонталей и внести собственную ноту в общий строй сооружения. Эти особенности венчающих элементов присущи лучшим зданиям периода строгого классицизма, таким, как Таврический дворец, Голицынская больница, Ассигнационный банк, здание Кабинета по проекту Н.А. Львова, усадьба Ляличи и Павловский дворец.

Дж. Кваренги. Усадьба П.В. Завадовского «Ляличи» на Черниговщине. 1780-е гг. Снимо из журнала «Старые годы» (июль – сентябрь 1910 г.)

Как же обстоит дело с поэтажным построением? Уже отмечалось, что его специфичность заключается главным образом в применении одной из двух систем, характерных для европейского зодчества Нового времени. Не меньшее значение имеют и постоянство в использовании данной системы, и полнота ее осуществления. Поэтому сначала надо выяснить, является ли господство второй системы типичным только для раннего классицизма или оно характерно и для барокко и строгого классицизма.

Многократные сопоставления показывают, что в 30-е годы XVIII века доминирует первая система построения объемов (поэтажное членение, основанное на малом ордере). Таковы, в частности, многие жилые дома на Миллионной улице в Петербурге, большинство «образцовых» проектов Комиссии от строений 1737 года, собор Свенского монастыря в Брянской губернии, церковь Параскевы Пятницы на Пятницкой улице в Москве, третий Зимний дворец в Петербурге, усадьба Глинки Московской губернии, воеводская канцелярия в Твери по проекту И. Ф. Мичурина и другие постройки.