Улыбка вернулась на его лицо, но моментально испарилась снова, как только он заметил Миллера и Сю, машущих ему с другой стороны дороги.
Ожидая, когда Мэсси освободится, Миллер принялся изучать вывеску над входом в зал.
“мажестик: ешь, пей, танцуй!”
– Видимо, на “упарывайся всякой дрянью, лови ЗППП и стань дойной коровой для гангстера” у них места не хватило.
Сю хмыкнула; она все еще наблюдала за танцорами, которые теперь стояли со скучающим видом, курили и ворчали, пока Мэсси неторопливо переходил дорогу.
– Бедные девочки – как им, наверное, холодно! – сказала она.
Так как фотосессию пришлось отложить, Мэсси имел полное право на нетерпение, но, несмотря на то что он потратился на фотографа, а в итоге заставил его ждать, для него, казалось, не было большего счастья, чем отвечать на вопросы Миллера и Сю.
– Я пригласил мистера Поупа поболтать, – сказал он. – И он согласился.
– Похоже, у него не было особого выбора, – сказала Сю.
Мэсси смахнул пылинку с блестящего лацкана.
– Я послал своих племянников забрать его и проследить, чтобы он добрался сюда без приключений, вот и все. У нас в городе бывает неспокойно. – Он посмотрел на Миллера. – Ну, вы и сами знаете.
Миллер не ответил.
“Знаю, потому что я полицейский?”
“Или знаю, потому что мою жену убили?”
– Не могли бы вы сказать нам, о чем именно вы разговаривали с мистером Поупом? – спросила Сю.
– Конечно, мог бы, – сказал Мэсси. – Я хотел убедиться, что он никак не связан с убийством Эдриана Катлера – в противном случае я бы оказался в крайне затруднительном положении. Он заверил меня, что не при делах, а большего мне было и не надо. После этого мы еще немного поболтали: мне было интересно узнать, почему он вообще решил уйти. Почему больше не хочет работать на меня.
– Шахматы, – сказал Миллер. – Разумеется, ему до смерти надоело быть частью организации, которая отмывает грязные деньги и прибегает к насилию или угрожает насилием, чтобы взять верх над конкурентами по бизнесу. Но еще – шахматы.
– Да, он рассказывал про шахматы, – пожал плечами Мэсси. – Я пожал ему руку и пожелал удачи.
– В котором часу это было? – спросила Сю.
– Думаю, он покинул “Мажестик” сразу после девяти. – Мэсси кивнул в сторону зала. – Здесь повсюду камеры, так что это легко проверить.
– Спасибо, – сказала Сю. – Мы проверим запись.
– Я удивлен, что Гэри по доброй воле сидел у вас так долго, – сказал Миллер. – Я не сомневаюсь, что вы очень радушный хозяин, Ральф, но в девять он должен был сесть на поезд обратно до Лондона, и я знаю, что он очень хотел на него успеть.
– Да, он был немного расстроен, что опоздал на поезд.
– Расстроен?
– Раздражен. Скорее… да, раздражен. Но ведь такое случается, не правда ли? Он сказал, что задержится на ночь и сядет на первый же утренний поезд. Я даже предложил ему денег на билет.
– Вы прям сама заботливость, – сказал Миллер.
– Ну, это ведь из-за меня он опоздал на поезд. – Он посмотрел на Миллера, и на его лице промелькнула тень улыбки. – В смысле, из-за того, что зашел ко мне поговорить.
– Верно.
– Но, как говорится, если бы да кабы… – Мэсси вздохнул и покачал головой. – Бедняга Шахматист – больше никаких ему шахмат. Как я уже говорил, у нас в городе бывает неспокойно. – Он обернулся в сторону зала и помахал рукой фотографу. – Можно мне?..
– Не стесняйтесь, – сказал Миллер. – И не переживайте, в наше время фотошоп творит чудеса.