Годы испытаний. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Ну, а можно поконкретней?…

- О взглядах на современную войну, о тактике, стратегии, военной технике…

В холодноватых глазах комиссара вспыхнули недобрые огоньки. Но он погасил их. Широким жестом он пододвинул Канашову пачку «Казбека».

- Прошу вас.

Канашов отодвинул коробку и, вынув, закурил свои.

- Насколько мне известно, к нам в дивизию не поступают такие материалы… Где же вы их достаете?

- Мне присылает товарищ, бывший преподаватель академии, ныне полковник в отставке. К слову сказать, они не секретные.

- Любопытно… Но что же все-таки привлекает вас в этих журналах? Говорят, вы хорошо владеете немецким языком?

- Товарищ полковой комиссар, я читаю их, выполняя приказ Наркома обороны. Он требует знать языки наших вероятных противников. Немецким языком владею.

Полковой комиссар взглянул недоверчиво.

- Приказ наркома… - произнес он, как бы вспоминая.- Да, но я не припомню, чтобы Нарком обороны приказывал усиленно пропагандировать среди наших командиров взгляды иностранных военных специалистов. Вы уж чрезмерно старательно, подполковник, выполняете этот приказ. Только прибыли к вам в часть молодые-лейтенанты, вы тут же заставили их переводить статьи из немецкого военного журнала.

Канашов вскочил со стула. Глаза его заблестели.

- Вы забываете, с кем говорите!…

- Сядьте немедленно, подполковник. Слушайте старших. Вам дают полезные советы, а вы ведете себя, как нервная барышня. На языке политики ваши действия можно расценивать как преклонение перед иностранщиной. Вы потеряли ориентацию. Вы, коммунист, всегда должны помнить об этом.

- Да, коммунист, - упрямо кивнул головой Канашов, продолжая стоять.

- У вас потеряно партийное чутье, вы не осмысливаете критически окружающие явления. И это произошло потому, что все напечатанное в буржуазных журнальчиках вы глотаете без раздумья… Мы били зарубежных врагов с их военными теорийками и доктринами. И в дальнейшем будем бить. Пусть только сунутся. Это вам ясно?

- Давно ясно.

- Видно, не совсем ясно, если у подполковника проскальзывают нотки сомнения в нашей мощи.

- Это ложь! - сжал кулаки Канашов, сурово взглянул на комиссара.

- Нет, правда. Вы уже договорились до этого. И если потребуются свидетели и доказательства - представим.

У Канашова мелькнула мысль: «Неужели это Шаронов?» Канашов как-то в разговоре сказал ему, что надо поменьше шуметь о, непобедимости нашей армии и побольше работать, чтобы армия была действительно непобедимой. Тогда Шаронов робко возразил: «Нет, ты не прав, пропагандой о своей непобедимости мы удерживаем врагов от нападения на нас». - «Пугаем их, выходит?» - насмешливо спросил Канашов. «Не пугаем, а предотвращаем прямые акты агрессии».- «Вот в этом-то и беда, - не согласился Канашов,- что некоторые оценивают врага примитивно: раз враг, то дурачок, простачок. Гнилая это теория - шапкозакидательство. Она нам стоила большой крови в Финляндии…»

- Советую зам, товарищ подполковник, хорошенько подумать над этим. - И Коврыгин вдруг неожиданно спросил:

- А что произошло у вас с женой?

Канашов поднял удивленный взгляд.

- Да вот нелады из-за дочери. Требует отправить ее и платить алименты. А отправлять мне некуда… Чего же это я родную дочь по белу свету скитаться пущу?

- Не знаю, как там у вас обстоят дела, но не забывайте, что мы с вас спросим в партийном порядке. Нельзя так себя вести. До меня дошли слухи, что вы рукоприкладством занимаетесь… Подтвердятся факты - вам несдобровать. И потом, дочь надо воспитывать, Вы за нее в ответе. Ведь это безобразный случай - ссора с собственной матерью из-за каких-то денег…

- Не мать она ей, а мачеха. И потом все это враки, - отрезал Канашов.

- Разберемся, товарищ подполковник… Но уже сам случай больно постыдный… Жена приходит ко мне и просит выделить ей комнатку. Бедной женщине невозможно жить с вами в одной квартире. Относиться так дико коммунисту к такой образованной и культурной женщине!…

- Не всем образование и культура на пользу. Послушали бы ее культурную речь на кухне. Любого извозчика словом перешибет. Соседям в глаза стыдно глядеть…

- Не знаю, не знаю. Но вот вы не пришли к нам в политотдел, а она пришла вся в слезах, лица на ней нет, платье изорвано…