Годы испытаний. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Останься, бабушка, голубонька, с детками, я к нему сбегаю. Может, видал где Андрея моего? Чует мое сердце: близко он где-то, - задыхаясь, заторопилась Аленка.

Бабка обняла ее по-матерински нежно, шершавой ладонью погладила голову.

- Куда ты, милая, пойдешь? Помер он, помер…

В глазах Аленки застыл ужас. Они будто остекленели, стали вдруг холодными и неподвижными.

Бабка спохватилась, что сказала не то, всплеснула руками:

- Ах, господи-то, да не твой помер, а Гришка! Гришка, - повторила она еще раз для большей убедительности. - Какая же ты, право, бестолковая да суматошная! Чего тебе заранее убиваться? Детишек беречь надо, а их дело такое, мужское. Мой как в германскую пошел, так и по сей день поминай, как звали.

Но эти слова, видно, были последней каплей, переполнившей чашу страданий. Побелев, Аленка, как подрубленное молодое деревце, упала на землю и забилась в отчаянных рыданиях.

3

Чуть свет Аленку разбудила Потыличиха.

- Какую я тебе весть принесла, родимая! Дед твой Кондрат объявился в нашей округе. Сказывают, в лесной сторожке его видели. Вот чудо-то! Как с неба свалился. Столько годов в родной деревне не был и вот объявился.

Аленку охватило волнение. Она вспомнила, что после смерти отца несколько лет жила у деда, пока не появился молодой красивый лесоруб Андрей Полагута. Нахлынули воспоминания.

Вечером она отправилась к деду. Увидев, кинулась к нему, как бывало, обвила шею руками, расцеловала и, ощутив на своих щеках щекочущую бороду деда, ее лесной запах, как-то успокоилась. Показалось ей вдруг, что дед вот-вот скажет: «Садись, внучка, медком угощаться». И полезет в чулан, достанет пузатый горлач янтарного меду. Поставит перед ней и посмеется, стараясь подражать ее тоненькому девичьему голосу: «А где моя большая ложка?» И тут же спрячет обе руки за спину: «В какой - отгадай». В одной руке деда малюсенькая деревянная ложечка, которую он вырезал для Аленки, когда ей было года три, в другой - большая деревянная палехской работы: ее подарил деду отец Аленки.

Но сейчас дед, сурово нахмурив брови, выслушал горький рассказ Аленки, не перебивая ни одним вопросом. Тяжелые складки дедова лба то расходились, то суживались гармошкой, и Аленка угадала: дед что-то обдумывает. И когда она замолкла, он заговорил быстро, не глядя на нее из-под косматых бровей:

- Уходить тебе надо…

- Уходить? - удивилась она. - Куда ж это, дедуся? Ведь-повсюду немец. А дети, а дом?… А вдруг Андрей вернется?…

- Уходить надобно, внучка, - настойчиво повторил дед. - Зверем лютует немец.

- Нет, деду, никуда я не пойду, - заявила она и решительно поднялась.

- Пойдешь… Горе заставит, - убежденно сказал дед.- Есть у меня старый приятель, в хуторке неподалеку живет. Бот и подавайся туда с ребятишками. Переждешь, пока наши войска вернутся.

- Никуда я не пойду… Родной угол бросать, идти по миру? Не пойду!

Взволнованная таким непредвиденным разговором, возвращалась Аленка от деда. Шла она быстро, иной раз без тропинок, а когда огляделась, поняла, что сбилась с дороги.

Сгущались сумерки. Деревья глухо и тревожно шептались, словно им было близко горе Аленки. «Куда же я попала? - подумала она. - Да ведь тут где-то близко Марьина балка!» Там, по рассказам стариков, крестьянский парень Семен Безов в порыве ревности задушил, красавицу Марью - дочь сельского священника, когда узнал о ее помолвке с сыном лавочника. Многие жители окрестных сел считали: коли пойти в овраг - неминуемо постигнет несчастье. Но Аленка не верила в эту легенду; в детстве она не раз бывала в этом овраге: там было много лесной ягоды.

Вот и каменный пешеходный мостик, с него она любила подолгу глядеть, как, выбиваясь из-под земли, течет вечно живой родник. Алеику томила жажда. Она сбежала к мостику, зачерпнула пригоршнями воду и услышала чей-то, слабый стон. Или это ей почудилось? Прислушалась. Стон повторился. Значит, не послышалось. Она подумала об Андрее и смело пошла на стон.

В зарослях молодого лозняка, где журчал лесной ручеек, Аленка увидела бойца. Он лежал лицом вниз. Голова его скатилась к ручью, и волосы мокли в воде. На гимнастерке и шароварах виднелись темно-коричневые, будто ржавые, пятна. Помятая трава побурела от крови - видно, боец из последних сил полз к ручью.

Жалость охватила Аленку, и она робко спросила:

- Куда вас ранило, товарищ?

Боец приподнял голову. Его испуганный взгляд скользнул по лицу Аленки, и он снова уронил голову на траву, Аленка присела рядом, неотрывно глядя на раненого. И, точно чувствуя ее взгляд, тот опять приподнял голову. Аленка помогла ему сесть.

- Где немцы? Куда я попал? - спросил он, тревожно осматриваясь по сторонам. Но силы покинули его, и голова упала на колени Аленки. Она рассказала ему все, что знала о немцах.

Неплохо было бы перетащить бойца в лесную сторожку к Кондрату Степановичу. Но тут же Аленка передумала. «Он старый… Трудно ему будет. Да и уходить задумал. Придется взять к себе». Боец был очень слаб. Он то и дело терял, сознание. Его худое лицо и заострившийся нос были мертвенно-бледными. Аленка обмыла его руки, перевязала индивидуальным пакетом, найденным в его кармане, рану на ноге, на лбу и левой руке, простреленной выше локтя.

Ночью Аленка вдвоем с бабкой Потыличихой принесли раненого и спрятали на чердаке. Весь день просидела Аленка возле него, прикладывая к горячей голове мокрые тряпки. Боец метался в горячем бреду и все время настойчиво спрашивал о каком-то знамени.

Это был не боец, как предполагала Аленка, а лейтенант Миронов. В течение двух ночей он полз, истекая кровью, и, наконец, добрался до овражка с ручьем. Теряя последние силы, вложил в планшет документы, карту, комсомольский билет, свернул плотней знамя и привалил все большим камнем в зарослях лозняка. Изнемогая от истомившей его жажды, попытался напиться и потерял сознание. Здесь и подобрала его Аленка.