— Дала, — отвечаю мрачно, чувствуя, что у меня начинает дёргаться веко. В груди будто камень ложится и тяжелеет с каждым мгновением. — Я его бутылками хлебаю, только оно не помогает.
И тоже теперь смотрю на Эль. Всё жду, когда она вступит в беседу и начнёт оправдываться. Всё объяснит, и нам останется лишь посмеяться.
Но Эль молчит, будто воды в рот набрала!
Старуха уходит в дом решительными шагами. А возвращается с моим зельем в одной руке и скалкой в другой.
— Матушка! — вскрикивает моя невеста, получив безжалостный удар по спине.
Отшатывается и спотыкается. На траву приземляется, а ведьма безудержно её скалкой колотит. Прямо не останавливаясь. И орёт.
— Ах ты змея подлючая! Наглая, лживая прошмандовка! Я тебе покажу, как нашего короля дурить! Ишь ты, жениха она себе нашла! Губищи не лопнут? Может, на императора ещё замахнёшься?!
Всё развивается стремительно, но я не поэтому стою в ступоре. Броситься невесте на помощь мешают слова старухи. Падают мне в уши горькой отравой, оседают в груди мерзкой горечью.
Эль пищит и вскрикивает от каждого удара, но не просит пощады, руками лишь закрывается. Не возражает и не оправдывается. И именно это меня останавливает.
Вдруг старуха прекращает избиение и, тяжело дыша, седую прядь с лица сдувает. На меня косится виновато.
— Извините, ваше величество, сейчас я всё исправлю! — и в дом убегает.
А я так и стою, глядя сверху вниз на свою невестушку, которая выглядит как побитая собака.
Досталось ей неслабо, красные пятна на плечах и руках уже к ночи станут синяками. И мне её вроде бы даже жалко. А вроде бы и… нет.
Внутри скребёт глухая обида. Копится и распирает ярость.
Почему она молчит?!
Ведьма выносит мне угольно-чёрную баклашку с золотой тесьмой. По сравнению с веселящим зельем из корня болотника этот пузырёк выглядит серьёзно. Только черепа нарисованного на боку не хватает.
— Всего один глоток, ваше величество, — подаёт мне с уважительным поклоном, — и ваша память вернётся.
И пинает сидящую на траве Эль ногой. Пренебрежительно, как мешок с картошкой.
Медлю всего секунду. Испытываю глубокое сожаление о потерянном счастье. Как будто я жил в сказке, а злая ведьма пришла и всё разрушила.
Вот только злая здесь, похоже, не старуха, а Эль. И от этого всё внутри болит, горит и перекручивается.
Опрокидываю бутылку и глотаю вязкое содержимое с запахом грязных носков.
Ну, разумеется. Это только зелье подлости и предательства имеет приторно-сладкий вкус и опьяняющий эффект. По-настоящему лечащее на вкус всегда как дерьмо.
Только теперь Эль поднимает на меня глаза. В них колеблется не сожаление, но страх. Не вина, а какая-то мрачная ярость. Непокорность. Обида.
И ожидание. Как будто я сейчас сделаю то, чем она меня попрекала.
Она точно так же на меня смотрела, когда замуж отказывалась идти.
«Твоя клятва Валя ничего не стоит. Потом ты вспомнишь и от обещаний своих откажешься. Скажешь, что действовал по незнанию».
И она ведь права. Знала, собака, на чью кость покушается. Знала и врала. Подло пользовалась моим состоянием.
И похоже, она поняла с первого дня, кто я. Узнала и молчала, когда решила женить меня обманом.
Всё это крутится в голове очень быстро. Паззлы едва сложить успеваю, как начинаю прозревать.
Словно с разума вдруг падает пелена. Весь туман рассеивается за считанные мгновения. Правда ударяет поддых ржавым лезвием. Кувалдой бьёт под колени.