Они оба в панике, что снова в доме оказались, где страшная паровая система норовит всё взорвать.
А кот сонно поднимает голову и смотрит на нас, щурясь, будто мы спать ему помешали.
Предатели! Меня ведь сейчас обидели! Почему не защищают?!
Тем временем Хитэм делает последний рывок и скручивает меня в два счёта.
— Не смей! — верещу в капкане его мощных рук и дёргаюсь, пока Хитэм несёт меня в баньку.
Хватает душевую насадку, что-то переключает и мне на голову обрушивается ледяная вода.
Отфыркиваюсь и умоляю прекратить эту пытку. Но голова от слепого гнева очищается, чувствую себя просто жалкой.
Заканчивается всё моими слезами.
Какой-то провал, я прихожу в себя в горячей воде, в объятиях Хитэма.
Мы оба в ванной: он подо мной, а я лежу на его плече. Он гладит меня по волосам и спине, подрагивающей от всхлипов. От моих слёз его грудь липкая и солёная.
Мой истинный пахнет божественно. Вкус южного кипариса в сочетании с амброй и пачули дразнит ноздри и густо оседает на языке.
Он проникает в меня сквозь поры и отравляет кровь. Я больше не такая, как прежде. Я словно теперь часть Хитэма, его продолжение.
Веду указательным пальчиком по широкой мужской груди, повторяя рисунок рун. По руке, очерчивая выпуклые вены на могучих мускулах.
Мой палец замирает у запястья, где я вижу странный ожог. При виде него у меня останавливается сердце!
С шипением Хитэм отдёргивает руку и чешет запястье о бортик ванной, как будто ожог его беспокоит. И вновь кладёт руку, являя мне метку.
Она не то чтобы чёткая! Лишь бледная тень моей. Но она есть.
Я сглатываю, стараясь не паниковать. Понятия не имею, что с этим знанием делать.
Хотела ли я, чтобы Хитэм признался мне в любви? Чтобы сказал эти слова сам, своим ртом и без пошлых шуточек? Конечно, хотела бы.
Но метка истинности — это гораздо серьёзнее, чем слова. И пусть она слабо выраженная, пусть и похожа на обычное раздражение, как от крапивы. Факт в том, что неосознанно Хитэм принял нашу связь.
Ну, или почти принял. Он в процессе. Близость, случившаяся между нами, положила начало.
И как мне теперь быть? Скажу — и всё полетит в адовы котлы, весь мой хитрый план. Король разозлится и метка исчезнет?
А если я не скажу, то он когда-то задастся вопросом, что это за ожог, который никак не заживёт.
Несмело касаюсь кружочка и обвожу его контур. Дышать почти не могу, в глазах собираются слёзы. Сердце щемит.
Хитэм вздыхает. Не замечает ни моего состояния, ни внимания к его метке.
— Успокоилась? — спрашивает тихо.
— Нет, — ворчу, принимая решение оставить всё как есть.
Не стану рушить своё — наверняка короткое — счастье никому не нужной честностью. Успеется.
— Ты меня обидел.
— Ну, прости. Не думал, что ты так эмоционально отреагируешь.
— Я думала, ты серьёзно! — обвиняю мрачно. — Почти поверила. А ты…