А еще понимаю, что с рыбой дело уже имел.
Это отвлекает. В памяти что-то шевелится, хватаюсь за это чувство, раскручиваю.
Вспороть брюхо, вытряхнуть склизкую требуху с мерзкой отдушкой тины. Кожу снять — получается с первого раза.
Нарубаю тушку на стейки, а перед глазами — водная гладь и я над ней. Вот же срань, может, я рыбак и у меня корабль свой есть?!
Жрать хочется так, что желудок сводит.
Иду в дом и вышибаю трухлявую дверь ногой, так что щепы летят во все стороны. Не намерен я выпрашивать приюта.
Слышу визг и топот ног по лестнице: это девица взбегает наверх и прячется на чердаке.
Хрен с ней, всё равно я сейчас не настроен разговаривать. Придушить хочется даже сильнее, чем юбки задрать. Ну, а жрать хочется сильнее всего этого.
Ставлю сковороду на разогретую печь и кидаю стейки. Наливаю масло, нахожу соль и специи. Нюхаю баночки и выбираю самые приятные.
Даже названия в голове сами собой всплывают: кориандр, розмарин, куркума. Чувствую: подходят к рыбе.
Бесит, что я всё это знаю и умею. Отчего-то кажется, что я точно не любитель кухней заниматься. Но за неимением лучшего…
Хочется выпить чего-нибудь покрепче после злоключений. Член почти не пострадал, царапины от рыбьих зубов необъяснимо быстро зажили, порождая в пустой башке кучу предположений.
Только вариантов слишком уж много, чтобы что-то стало яснее.
И на том спасибо, что я такой крепкий мужик. Нервы только подлечить не помешало бы.
Вспоминаю, где расположен подпол, и спускаюсь туда.
Внизу темно, прохладно и пахнет сырой землёй. Мышиным дерьмом вперемешку с какой-то гнилью. Немножко — высушенными травами и копчёной колбасой.
Трясу банку со светлячками, и они разгораются ярче, освещая приличных размеров кладовую.
Тут всякие банки, склянки, овощи хранятся в корзинах. На пыльных полках — старая еда, которая кажется несъедобной.
— Иди к папочке, — улыбаюсь довольно, обнаружив полный ящик наваленного друг на друга спиртного.
Все бутылки закрыты, сверху толстый слой пыли. Непохоже, чтобы женщины что-то из этого пили. Видимо, просто подарки ведьме от благодарных пациентов.
Выбираю пузатый бутылёк вина цвета бургунди. Пальцами выдёргиваю пробку и прикладываюсь к горлышку.
Сладковатое пойло льётся в горло, оседает в пустом желудке приятным теплом. Вот теперь, наконец, успокаиваюсь.
Поднимаюсь обратно, переворачиваю рыбу и начинаю лопать обжаренный бок прямо со сковородки. Не чувствую ни ожога, ни боли в пальцах, такой голодный.
Что-то прикасается к ноге, да так нагло и требовательно, что я от неожиданности чуть ли не ору.
Опускаю взгляд и вижу кота.
Первая мысль — пнуть его так, чтобы летел нахрен из дома и не возвращался. Эта тварина мне всю голову исцарапала, до сих пор щиплет и подёргивает!
Но я, адова срань, уже успокоился. Пинать того, кто заведомо меньше и слабее, как-то некомильфо для мужика.
Стискиваю зубы и отодвигаю раздражённо ногу, об которую гадёныш трётся наглой мордой снова. Никак не отвяжется.
И мяукает. И смотрит так жалобно, что у меня в груди всё переворачивается.
Жрать хочет, — догадываюсь сразу же. И не требуху, которую я на улице бросил. Ему жаркого подавай.