Ну, то есть, они достоверно не знают, что именно я прячу. Но поняли, что где-то на мне стоит скрывающая руна. В ней вся соль.
И, как назло, браслетик мой привлекает ненужное внимание.
Шиплю змеёй, когда Холди его с меня срывает и торжествующе улыбается.
— Тащи сюда огонь, — приказывает подруге, выворачивая мне руку запястьем вверх.
Здесь кожа только на вид гладкая. Подушечками пальцев можно ощутить шероховатость метки и наложенной сверху руны. Они сливаются, не давая представления, что именно внутри. Но ненадолго теперь.
— Прошу, не надо! — на этот раз я ломаюсь.
Умолять начинаю Холди, когда Слай в портальном кругу исчезает.
Они же мне всю конспирацию порушат! И всем нам станет от этого лишь хуже.
— Тебе это не поможет! — сквозь слёзы смотрю на растрёпанную стерву: она сама сейчас рубит сук, на котором сидит. — Я кое-что правда скрываю. Но если король это узнает, он тебя не вернёт! Даже наоборот, ты потеряешь свой единственный шанс. И я тоже!
Внутри меня растёт и сгущается ужас. Перед неизбежностью самых страшных последствий: ярости короля, моего плена. Пожизненной обязанности вынашивать сильных наследников без каких-либо прав на них или на свободу.
Ни любви, ни материнства, ни замужества, ни прощения. Только беспощадное, вечное наказание за ложь и побег.
— Как будто ты на моей стороне, — фыркает презрительно ведьма. — Да ты же спала и видела, чтобы от всех нас избавиться! Стать единственной фрейлиной.
— Нет, — мотаю отчаянно головой. — Я никогда этого не хотела. Я вообще искала способ сбежать, с самого первого дня, как здесь оказалась. И если смогу, если ты мне поможешь покинуть дворец незамеченной, то избавишься от конкурентки в моём лице навсегда. Вернёшь благосклонность короля, снова станешь любимой фрейлиной…
Ох, по лицу мне прилетает обидная пощёчина. И я осекаюсь, сжав зубы.
— Дура! — шиплю ведьме с ненавистью. — Я тебя предупредить пытаюсь!
— Теперь ты мне угрожаешь? — бровь задирает высокомерно. — Я выведу тебя на чистую воду, мерзкая тварь. Открою Хитэму глаза на твоё коварство, и вот тогда он простит меня!
Слай возвращается порталом, неся раскалённую кочергу.
Вот тут я уже по-настоящему паниковать начинаю и из оков дёргаться. На помощь зову.
Да только нет в этом никакого толку. Моих отчаянных воплей никто не услышит. Библиотека глубоко под землёй, выход только один. Охрана слишком далеко.
И магия драконёнка скована этими дурацкими магическими цепями. Я даже пошевелиться не могу, не то что огнём из ладони в кого-то пульнуть.
— Постой-ка, — бормочет растерянно Слай из-за моей спины, когда надо мной Холди склоняется с безумным, диким оскалом.
Одной рукой выворачивает мою руку запястьем кверху, другой раскалённую кочергу к коже подносит.
Всё ближе, ближе. Я задыхаюсь, чувствуя плавящий жар. Дёргаюсь со всем отчаянием.
— Нет, стой! — орёт Слай и бросается наперерез.
Я слышу с дивана хлопок упавшей книги и ору. От ослепляющей боли и жуткого запаха моей палёной плоти.
Слай сносит подругу с ног. Кочерга отлетает в сторону, звенит по каменному полу. Оковы спадают, и по всей моей коже проносится мощная вибрация щита.
Да только поздно уже, дело сделано. Мы все это в воздухе чувствуем.
В библиотеке сгущается тьма. Бетонные плиты под нами вибрировать начинают.
Магия жилы подземной реагирует, бунтует. Видит меня. Оценивает. Принимает меня как истинную правящего дракона. Записывает в свои незримые архивы.
Воронка книжной пыли поднимается и закручивается, пока моя руна проявляется и сгорает, оставляя уродливый, тлеющий шрам на запястье.