Она скрыла свою реакцию за привычной сдержанностью. Сарказмом.
— Может быть, ты просто не привык к тому, чтобы тебя отвергали.
— Если я скажу, что это не так, это сделает меня мудаком?
— Возможно, я высокомерная.
— Значит, ты хорошо провела время?
— Я полагала, что это очевидно.
— Тогда почему?
Она прикусила губу.
— У тебя нет ответа? — пробормотал он.
— Ты — это ты, а я — это я.
— О, Гретхен, — съязвил он с сильным британским акцентом. — Какой надежный и ужасный ответ.
— В самом деле? Цитируешь Рождественскую песнь? Это уже чересчур.
Он усмехнулся и крепче прижал ее к себе.
— Это классика. Я перечитываю ее каждый год и видел все экранизации. Если ты хочешь научиться любить Рождество...
— Я никогда этого не говорила.
— …тогда это твой первый урок. Каждый человек, которого ты знаешь, представлен персонажем этой книги.
— Кто из них ты?
— Племянник Фред, конечно. Я счастлив и живу для того, чтобы делать счастливыми других людей.
— Я полагаю, ты думаешь, что я Скрудж?
— Если этот вздор подходит.
— Что ж, ты ошибаешься. То, что я не перечитываю ее каждый год, не значит, что я не знаю, о чем она. Я изучала ее в колледже. И это не столько связано с Рождеством, сколько с нежеланием вмешиваться ради общего блага. Жертвовать собой ради других. Это не рождественское послание. Некоторые из самых ярых христиан, которых я знаю, не пожертвовали бы даже маникюром, чтобы помочь тем, кому повезло меньше. На Рождество они будут притворяться, что им не все равно, но потом весь оставшийся год будут переходить улицу, чтобы не столкнуться с бездомным.
— Ладно, но ты ворчунья и ненавидишь Рождество.
— Вздор.
Он снова усмехнулся. Вибрация от прикосновения к ее груди становилась гипнотической.
— Просто, чтобы ты знала, — пробормотал он, — у меня ни с кем не было с той ночи.
Она фыркнула, несмотря на то, что ее сердце бешено заколотилось.
— Ты скормил мне кучу дерьма, но это первая откровенная ложь, которая когда-либо слетала с твоих уст.
— Это не ложь. Ты последняя женщина, с которой я спал, Гретхен.
Она повернула к нему лицо. Она попыталась придать лицу каменное выражение, но, вероятно, потерпела неудачу. Она ни на секунду не поверила, что он соблюдал обет безбрачия со дня свадьбы Мака и Лив. И даже если бы она поверила в это, она не была бы настолько наивна, чтобы думать, что это имеет к ней какое-то отношение. Тем не менее, ее сердце снова заколотилось от глупой женской фантазии о том, что она настолько потрясла его мир, что он не смог бы быть ни с кем другим.
Песня стихла, и, прежде чем она успела возразить, Колтон отошел от нее.