— Гретхен, ты же знаешь, я всегда восхищался твоей страстью.
Она фыркнула.
Он развел руками.
— Отлично. Я не всегда восхищался твоей страстью. В прошлом твои маленькие подростковые бунтарские выходки стоили нам больших денег и смущали. Но я думал, что ты, по крайней мере, переросла некоторые из своих более радикальных наклонностей. Ты должна быть благодарной.
— За что? За то, что родилась?
Что-то злобное промелькнуло в его глазах.
— Да, черт возьми. Ты родилась в одной из самых известных семей Теннесси. Да и всей этой чертовой страны, ради бога. Ты никогда ни в чем не нуждалась.
— Кроме уважения и принятия.
Эван испустил долгий усталый вздох.
— У меня нет на это времени. Ты поговоришь с ним или нет?
Гордость Гретхен подсказывала ей отшить его и уйти. Вместо этого заговорил голодный щенок внутри нее.
— Когда тебе нужен ответ?
— Было бы предпочтительнее к концу года. Если это вообще возможно, мы бы хотели все уладить к ежегодному торжеству.
— До него осталось меньше месяца, — запротестовала она. Каждый год перед Рождеством семья устраивала мероприятие по сбору средств для фонда.
— Тогда тебе лучше поторопиться, — сказал Эван, возвращаясь на свое место.
Стиснув зубы, Гретхен повернулась и направилась к двери. Она не знала, на кого злилась больше — на Эвана за то, что он поставил ее в такое положение, или на себя за то, что согласилась. Но она собиралась это сделать. Она собиралась добровольно поговорить с человеком, которого поклялась избегать до конца своей жизни, только чтобы доказать что-то своему брату.
Оказывается, она действительно была такой жалкой.
— Гретхен.
Она развернулась вопреки своему здравому смыслу.
Эван улыбнулся, и у нее по спине пробежали мурашки.
— Приятно иметь с тобой дело.
ГЛАВА 4
В «Старом Джо» царила атмосфера захолустья, но этот промозглый пропахший плесенью паб был одним из немногих мест во всем штате Теннесси, где Колтон мог спокойно посидеть и послушать музыку без того, чтобы кто-нибудь не воскликнул:
— Черт возьми, да ты же Колтон Уилер!
Здесь всем было насрать, кто он такой. Это был бар только для местных, бар для сочинителей песен, с обшарпанной сценой, втиснутой в маленький уголок, ничем не примечательный адрес вдали от Хонки-Тонк-роу, и седым барменом по имени Дафф, который перезнакомился со всеми, но никто не произвел на него впечатления. Особенно Колтон. Год назад, когда Дафф впервые вышел к нему, поставил перед ним бутылку светлого пива, которую не заказывал, и сказал:
— Есть только две причины, по которым такой человек, как ты, начинает зависать в подобном месте. Ты от чего-то прячешься или что-то ищешь. Что именно?
Сегодня вечером он определенно прятался.
Когда Колтон сел, Дафф стоял к нему спиной, и мужчина притворился, что не слышит его.
— Ты собираешься угостить меня пивом или как? — наконец сказал Колтон.
— Отвали, принцесса.