То, что увидел на его маленькой ладошке Пол, вызвало в нем такую бурю чувств, что он чуть было не потерял сознание. Это был камень Гаруда, бесценный талисман с кусочком позолоченной скрепки, которая, похоже, не выдержала веселых потех мастера Дика в гостиной, и Роли подобрал камень на ковре.
– Правда, красивый? – осведомился Роли, гордясь находкой.
– Очень! – сипло проговорил запыхавшийся отец. – Но это моя вещь, Роли. Моя! – И он попытался взять камень, но Роли быстро сжал кулачок и пропищал:
– Она не твоя. Она Роли. Ее нашел не ты, а Роли.
Пола снова охватил ужас. Неужели его корабль пойдет ко дну в гавани? Его обострившийся сверх меры слух уловил стук входной двери и отдаленные раскаты докторского баса в холле. Потом снизу на лестнице раздались шаги.
– Камень останется у Роли, – схитрил мистер Балтитьюд, – если Роли повторит за мной слова: «Я хочу, чтобы папа и братик Дик стали такими, какими были прежде».
– Это такая игра, да? – осведомился Роли, и его лицо прояснилось. Ему было приятно, что братец Дик приехал из школы за много миль от дома, чтобы поиграть с ним на лестнице.
– Нет… то есть да! – вскричал Пол. – Это забавная игра! Повторяй за мной: «Я хочу, чтобы папа и братец Дик стали такими, какими были прежде». Если скажешь правильно, я дам тебе леденец.
– Какой леденец? – поинтересовался Роли, унаследовавший деловые инстинкты отца.
– Какой захочешь! – крикнул Пол. – Говори, не медли!
– Я хочу много-много леденцов. Я хочу… Ой, я забыл, что ты мне сказал… Я хочу, чтобы папа и… кто-то идет по лестнице… – Он вдруг замолчал и сказал: – Это няня идет класть меня спать. Я не хочу спать!
– Не будешь ты спать! – крикнул Пол, который тоже слышал шаги. – Не бойся няни. Давай доиграем в игру.
– …чтобы папа и братец Дик стали такими, какими были раньше… – наконец договорил Роли. – Ой как смешно! Папа! А он сказал, что он Дики. Я боюсь. Куда он делся? Где Барби? Я хочу к Барби!
Камень еще раз выполнил желание, и на сей раз куда удачнее для мистера Балтитьюда. С радостью и облегчением, вполне понятным тем, кто читал эту книгу, мистер Балтитьюд почувствовал себя самим собой.
Когда уже все, казалось бы, было кончено и о спасении не приходилось и мечтать, магические чары развеял ребенок.
Мистер Балтитьюд подхватил Роли на руки и поцеловал его так, как не целовал никого и никогда. Он постарался, как мог, успокоить ребенка, который испытал сильное потрясение. Затем он весело стал спускаться по лестнице, по которой лишь пять минут назад поднимался совершенно в ином настроении.
По пути он не отказал себе в удовольствии заглянуть в свою гардеробную, дабы взглянуть в зеркало и удостовериться, что камень сделал все, как положено.
Но все было в порядке. Из зеркала на него смотрел полный, аккуратный и подтянутый джентльмен в той самой визитке, которая была на нем в роковой понедельник. Мистер Балтитьюд продолжил свой путь другим Человеком.
На всякий случай, однако, он остановился у окна, вынул из кармана камень Гаруда, который ему удалось выпросить у Роли, и выкинул его в потемки. Только теперь он почувствовал себя в полной безопасности.
Он миновал оранжерею, где маленькие гости разбились на кучки, спустился еще на этаж вниз и там встретил Боулера, няню и нескольких слуг с официантами. Все они были встревожены, даже Боулер утратил свою обычную непроницаемость.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он, – джентльмен из школы… Мастер Дик… он убежал наверх. Вы его не видели?
Пол на радостях совсем позабыл о Дике. С ним, конечно, еще предстояло разобраться теперь, когда он, отец, одержал верх. Впрочем, странным образом мистер Балтитьюд не ощущал в себе той жажды отмщения, какую можно было ожидать.
– Не волнуйтесь, – махнул он рукой с добродушием, на которое и сам не думал, что способен. – Мастер Дик в порядке. Я все знаю. Где доктор Гримстон? В библиотеке? Я там с ним поговорю.
И, оставив Роли на попечение няни, он отправился вниз, в библиотеку. По правде сказать, он шел туда с чувством неуверенности в себе, теперь вроде бы совершенно излишним, но тем не менее он ничего не мог с собой поделать.
Он вошел в библиотеку и там среди гор шляп, шапок и пальто, в бледном свете газового рожка он увидел страшного человека, перед которым дрожал семь жутких дней.
Чувство самозащиты заставило Пола проявить чуть больше сухости и чопорности, когда он жал гостю руку.
– Рад видеть вас, доктор Гримстон, – сказал он, – хотя ваше появление в столь необычный час заставляет меня полюбопытствовать, чем обязан удовольствию принимать вас у себя. Должно быть, случилось нечто необычное.
– К величайшему сожалению, да, иначе я бы не потревожил вас столь поздно, – мрачно отозвался доктор. – Соберитесь с силами, сэр, чтобы выслушать неприятные новости.
– Постараюсь, – сказал Пол.
– Я понимаю, как это неприятно для отцовского слуха, но дело в том, что ваш несчастный сын имел опрометчивость покинуть стены моей школы. – Сказав это, доктор сделал паузу, дабы оценить эффект сообщения.