– Ну вот, например, если такой конь, как Зверь?
Завхоз РКИ опустил ложку и тревожно задвигал ушами. Карабанов вдруг прыснул и спрятал голову под стол. За ним в припадке смеха зашатались за столом хлопцы. Завхоз вскочил и давай оглядываться по лесу, как будто помощи ищет. А Черненко ничего не понимает:
– Чего это они? А разве Зверь – плохой конь?
– Мы променяли Зверя на жатку, сегодня променяли, – сказал я отнюдь без всякого смеха.
Завхоз повалился на лавку, а Черненко и рот разинул. Все притихли.
– Променяли на жатку? – пробормотал Черненко на завхоза.
Обиженный завхоз вылез из-за стола.
– Мальчишеское нахальство, и больше ничего. Хулиганство, своеволие…
Черненко вдруг радостно улыбнулся:
– Ах, сукины сыны! В самом деле? Что же с жаткой будем делать?
– Ну что же, у нас договор: пятикратный размер убытков, – жестоко пилил завхоз.
– Брось! – сказал Черненко с неприязнью. – Ты на такую вещь не способен.
– Я?
– Вот именно, не способен, а поэтому закройся. А вот они способны. Им нужно жать, так они знают, что хлеб дороже твоих пятикратных, понимаешь? А что они нас с тобой не боятся, так это тоже хорошо. Одним словом, мы им жатку сегодня дарим.
Разрушая парадные столы и душу завхоза РКИ, ребята подбросили Черненко вверх. Когда он, отряхиваясь и хохоча, встал наконец на ноги, к нему подошел Антон и сказал:
– Ну, а Мэри и Коршун как же?
– Что – «как же»?
– Ему отдавать? – кивнул Антон на завхоза.
– А что же, и отдашь.
– Не отдам, – сказал Антон.
– Отдашь, довольно с тебя жатки! – рассердился Черненко.
Но Антон тоже рассердился:
– Забирайте вашу жатку! На черта ваша жатка? Что в нее, Карабанова запрягать будем?
Антон ушел в конюшню.
– Ах, и сукин же сын! – сказал озабоченно Черненко.
Кругом притихли. Черненко оглянулся на завхоза:
– Влезли мы с тобой в историю. Ты им продай как-нибудь там в рассрочку, черт с ними: хорошие ребята, даром что бандиты. Пойдем, найдем этого черта вашего сердитого.
Антон в конюшне лежал на куче сена.
– Ну, Антон, я тебе лошадей продал.
Антон поднял голову: