Бурун наконец сделался серьезным и сказал:
– Как ни крути, а отдавать жеребца нужно. Иначе нас все дураками назовут. И РКИ назовет.
Я посмотрел на Буруна и сказал просто:
– Верно! Выводи, Антон, жеребца!
Все бросились к конюшне.
Хозяину Зверь понравился. Калина Иванович дергал меня за рукав и говорил шепотом:
– Чи ты сказывся? Што, тебе жизнь надоела? Та хай она сказыться и колония, и жито… Чего ты лезешь?
– Брось, Калина… Все равно. Будем жать жаткой.
Через час хозяин уехал с Зверем. А еще через два часа в колонию приехал Черненко и увидел во дворе жатку.
– О, молодцы! Где это вы выдрали такую прелесть?
Хлопцы вдруг затихли, как перед грозой. Я с тоской посмотрел на Черненко и сказал:
– Случайно удалось.
Антон хлопнул в ладоши и подпрыгнул:
– Выдрали чи не выдрали, товарищ Черненко, а жатка есть. Хотите сегодня поработать?
– На жатке?
– На жатке.
– Идет, вспомним старину!.. А ну, давай ее проверим.
Черненко с ребятами до начала праздника возился с жаткой: смазывали, чистили, что-то прилаживали, проверяли.
На празднике после первого торжественного момента Черненко сам залез на жатку и застрекотал по полю. Карабанов давился от смеха и кричал на все поле:
– От! Хозяина сразу видно.
Завхоз РКИ ходил по полю и приставал ко всем:
– А что это Зверя не видно? Где Зверь?
Антон показывал кнутом на восток:
– Зверь во второй колонии. Там завтра жито жать будем, пусть отдохнет.
В лесу были накрыты столы. За торжественным обедом ребята усадили Черненко, угощали пирогами и борщом и занимали разговорами.
– Это вы славно устроили: жатку.
– Правда ж, добре?
– Добре, добре.
– А что лучше, товарищ Черненко, конь или жатка? – стреляет глазами по всему фронту Братченко.
– Ну, это разно сказать можно. Смотря какой конь.