– Где ты взял?
– Я нигде не взял. Это папа купил.
– Это он для тебя купил?
Митя не нравился Васе, потому что он был слишком энергичный, юркий и нахальный. Его светлые маленькие глазенки без устали бегали и тыкались во все стороны, и это смущало Васю.
– Это он для тебя купил? Для тебя?
Вася заложил руки с тетрадкой за спину.
– Для меня.
– А ну, покажи! А ну, покажи!
Васе не хотелось показывать. Не жаль было тетрадки, но было желание сопротивляться сильному Митиному напору. А Митя уж и на месте стоять не мог от волнения и начал заходить сбоку.
– Тебе жалко показать?
Митя недалек был от того, чтобы броситься отнимать тетрадку, хотя был слабее и мельче Васи, но на его крик в этот момент подошел Левик.
Левик принадлежал к старшему поколению и был в первом классе 34-й школы. Он весело воззрился на агрессивного Митю и крикнул еще издали:
– Крику много, а драки нет! Бей его!
– А чего он! Скупердяга! Показать жалко!
Митя с презрением повернул к Васе голое плечо, перекрытое полотняной тесемкой детских помочей.
– А ну покажи! – Левик с веселой властностью протянул руку, и Вася вручил ему тетрадку.
– Слушай! – обрадовался Левик. – Ты знаешь что? Ой! А у меня такая потерялась. Все есть, а альбомчик потерялся. Вот здорово! Давай меняться! Давай!
Вася в своей жизни никогда еще не менялся и сейчас не знал, как ответить Левику. Во всяком случае, было очевидно, что начинается какая-то интересная история. Вася с любопытством смотрел на веселого Левика. Левик быстро перелистывал тетрадь:
– Здорово! Пойдем к нам…
– А зачем? – спросил Вася.
– Вот чудак: зачем? Надо же посмотреть, на что меняться.
– И я пойду, – хмуро сказал Митя, еще не вполне покинувший свою вызывающую позу.
– Пойдем, пойдем… Ты будешь как свидетель, понимаешь? Меняться всегда нужно, чтобы был свидетель…
Они направились к Левиному крыльцу. Уже взбираясь на высокое крыльцо, Левик оглянулся:
– Только вы на сестру, на Ляльку, не обращайте внимания!
Он толкнул серую дверь. В сенях их придушил запах погреба и борща. Когда Левик закрыл за ними дверь, Вася даже испугался: темнота в соединении с запахами была неприятна. Но открылась вторая дверь: мальчики увидели кухню. Видно было мало: в кухне стоял дым, а в дыму перед самыми глазами стеной висели какие-то полотнища: белые, розовые, голубые, – наверное, простыни и одеяла. Два из этих полотнищ раздвинулись, и из-за них выглянуло румяное скуластое лицо с красивыми глазами.
– Левка, ты опять навел своих мальчишек? Варька, ты хоть обижайся, хоть не обижайся, а я их бить буду.
Из-за развешанных полотнищ слабый женский голос ответил:
– Ляля, ну чего ты злишься, чего они тебе сделают?
Ляля пристально и злостно смотрела на мальчиков и, не меняя выражения лица, говорила быстро-быстро: