С утра в ее поисках были задействованы силы, находившиеся в подчинении капитана. К вечеру к ним присоединилась мало не вся деревня — за исключением вовсе уж немощных и, как ни странно, любящего внука с супругой, которые с наступлением сумерек вооружились лопатами и опять занялись кладоискательством на своем участке.
Несколько раз Алеша нарочно прохаживался мимо их забора, где меж двух старых яблонь сушились Верочкины пляжные принадлежности: купальник, белая косынка с козырьком, цветастая рубашка (подделка под гавайскую), еще какие-то тряпки… Ты смотри, подивился «сыщик», дамочка-то, оказывается, и стирать умеет, не только коньяк глушить. В конце концов нервы у бизнесмена не выдержали, он выбрался из незавершенной ямы и, взяв лопату наперевес, угрожающе двинулся к калитке.
— Тебе чего надо, мент? Меня уже отпустили, не видишь?
— Я не мент, а журналист. И, между прочим, занят поисками вашей ближайшей родственницы.
— Занят поисками? Так здесь ее нет, можешь войти и убедиться, — он рывком распахнул калитку.
Алеша пожал плечами. Раз приглашают, отказываться неудобно.
Горница, как и ожидалось, была пуста, только толстые мухи бились башками в давно не мытое оконное стекло.
— Ну? — презрительно сказал внук. — Посмотрел, и проваливай. Никуда бабка не денется: без денег, без документов, к тому же чокнутая…
— Чокнутая? — зло спросил Алеша, подошел к телевизору и щелкнул выключателем. «Ящик» высокомерно фыркнул, издал звук, схожий с бормотанием унитаза в ночной тиши, и стих. — Говоришь, баба Клава любила смотреть на своего деда Александра Македонского? По этому телевизору?
— Ничего не понимаю, — растерянно проговорил бизнесмен. — Работал же до этого…
Он в раздражении стукнул кулаком по корпусу (тот крякнул, но выдержал), а потом, потеряв остатки терпения, изо всех сил шарахнул кроссовкой сорок шестого размера по тумбочке.
Рассохшиеся от времени дверцы с готовностью распахнулись, и на пол, словно людские несчастья из ящика Пандоры, хлынула всякая всячина: сломанный будильник со звонками-чашечками, старая сморщенная кукла без одежды, грязная чашка с пятнами засохшей заварки на дне, какие-то пожелтевшие квитанции о сдаче молока на приемный пункт, две книги в потрепанных обложках, давно потерявших свой изначальный цвет…
Алеша поднял одну.
— «Учебник психиатрии для вузов, — прочитал он. — Первый курс, общая редакция академика Ю. М. Наливайко. Киевнаучкнига, 1970 год». Штамп районной библиотеки. Самообразованием балуетесь на досуге?
— Вот еще, — недовольно рыкнул Киреев. — Свой домашний «лепила» есть, а я буду…
— Вовик, — защебетала Верочка, влетев в сени, словно весенняя ласточка. — Я уже до фундамента докопалась, а там ничего…
— Пошла вон, дура! — заорал Вовик, таращась на слепой экран. — Нет, ну точно работал!
К ночи было обыскано все: каждый дом от чердака до погреба, рощица, два оврага и дачный поселок, обнесенный двумя рядами «колючки». Были опрошены все совхозные водители, автобусные кондукторы и контролеры в электричках. Баба Клава как в воду канула.
Споткнувшись в темноте о пустое ведро, Оленин негромко выругался и распахнул дверь своего дома.
— Заходите, гости дорогие.
Наташа и Алексей робко вошли. Красавец Малдер, почуяв свободу, скользнул мимо них в открытую дверь и сгинул без следа, как и положено секретному агенту.
— Сейчас перекусим чем бог послал, — сказал Сергей Сергеевич. — Я консервов купил в магазине.
— Вот еще, — возразила Наташа и по-хозяйски прошла на кухню. — Я сейчас горячего приготовлю, вам силы еще понадобятся.
И опять Алеша невольно улыбнулся, философски подумав: в каждом несчастье есть своя доля счастья. Оленин ножом вскрыл баночку со шпротами и хмуро проговорил:
— Завтра прочешем все еще раз. Бизнесмен прав в одном: баба Клава исчезла в больничной одежде и без копейки. Вряд ли она сумела добраться до города. Нет, я нюхом чую: она где-то здесь, рядом. Вопрос только, живая или…
— Типун вам! — искренне сказал Алеша. — А мы точно проверили все дома в округе?
— Все, кроме одного — где жила покойная Ольга Григорьевна. Но я его осматривал снаружи: окна заперты, дверь опечатана. Не в дымоход же баба Клава влетела. Да и нет там дымохода.
Вошла Наташа, поставила на стол дымящийся чугунок со щами. От чугунка шел такой аромат, что у Алеши закружилась голова. Малдер прыгнул на колени, заурчал и потянулся к консервам.
— Очень уважает шпроты, — пояснил капитан и поставил на пол ополовиненную баночку. — Кис, кис, иди жри, прорва с ушами.
Кот деликатно вытащил оттуда рыбину и уволок в сени, подальше от возможных конкурентов. Алеша проводил его взглядом и озадаченно спросил: