Слепые отражения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1. Ты выжил

Отчаянный вопль тормозов сменился глухим ударом, когда неуправляемый грузовик сбил Вадима на пешеходном переходе на перекрестке в центре города. Три румяных яблока на белоснежном капоте и размытый силуэт человека за рулем — последнее, что видел он, перед тем как отмеренное ему время прекратило ход.

Но Вадим не испугался и не почувствовал боли. Ведь он не умер. Вопреки всему.

Он снова проснулся далеко за полночь от собственного сдавленного крика. Поднявшись и уперевшись спиной в щиток кровати, притянув ноги к груди и уткнувшись лбом в колени, он еще долго сидел, сотрясаемый малкой дрожью, и как мог успокаивался после очередного кошмара. Не включая свет, он все прислушивался, не спешит ли на помощь мама, потревоженная непонятным шумом в его комнате. Когда же полчаса спустя дрожь отступились от него, а мама так и не появилась, он с облегчением выдохнул и сполз на подушку.

Только сон больше вернулся, а яблоки не ушли. Яблоки преследовали Вадима в видениях вот уже почти три года. И время не лечило его, нет. Время каждое утро менялось и, обновляясь, превращалось в новую дату. А он в кого после таких снов? В кого…

Яблоки в жизнь Вадима пришли три года назад, когда ему не исполнилось и семнадцати. Если б он только знал тогда, чем закончится его очередной приезд к родителям в загородный дом — приезд из школы, где он учился и жил всю неделю, то многое могло сложиться иначе. Только он не знал. И многое так и не сложилось.

Его отец — Андрей Андреевич Верес был известным в городе полицейским. К тридцати восьми годам папа дослужился до весьма важного звания. Человеком он был высоких амбиций, гордый, заносчивый, неприступный и невероятно упрямый. Не доказать ему ничего о себе и не переубедить, если мнение его о тебе уже сложилось. Не оправдаться, когда обвинял.

Яркая и стильная внешне мама Вадима в присутствии отце становилась словно тенью: робкая во взглядах, деликатная в словах и осторожная мыслях. Вся ее забота была исключительно о Вересе-старшем, о нем одном разговоры и беспокойство. Служба тяжелая у него, ответственность, жизнь под прицелом — понимать нужно, а Вадим не понимал. Все потому, что сыну доставались лишь крохи и внимания, и ласковых слов, и волнений мамы. А он ведь ревновал, завидовал, злился — неужели никто не замечал?.. Отец точно нет. Ведь от отца Вадиму перепадали преимущественно недовольства и настолько жесткое воспитание, что иногда и домой приезжать не хотелось. Ни капли тепла, никогда похвалы. Пока Вадим был маленьким — не воспринимал всерьез. Повзрослел — наперекор пошел. Он не желал становиться таким же, как родители. Стремился все сам за себя решать и не мог, пока не исполнится восемнадцать. А это еще целый год…

Отец, естественно, хотел, чтобы сын последовал его примеру. И потому отправил Вадима в школу с правовым уклоном, где царила дисциплина, подчинение и обязательность. Неблагодарный мальчишка же противился, все чаще огрызался в разговорах, упирался лбом в любые предложения родителей и протестовал, когда те снова и снова заводили разговор о его будущей профессии и карьерном росте в полиции. А в одной из ссор Вадим так и вообще пригрозил бросить школу, если от него не отстанут, и сбежать из дома, разрушив идеальную репутацию Вереса-старшего и всей его семьи.

Конечно, мама возмущалась, когда вспыхивали такие перепалки, но при этом вступалась исключительно за мужа. Однако и сына просила понять — переходный возраст как-никак. Отец лишь хмурился, а когда обстановка между ними накалялась слишком сильно, чуть отступал и отставал от Вадима. Правда только до следующего его возвращения из школы. И все сначала…

И почему только его Андреем не назвали, Вадим не понимал. Тогда бы уж точно по стопам — под копирку, так сказать, по праву наследования от Андрея старшего младшему, и дальше через поколения.

В тот самый переломный приезд домой, он, как мог, держался при отцовских нравоучениях и не бунтовал. Ведь маме пообещал не устраивать склок. Она просила помириться с папой. Убеждала, что разрывается между ними и выбрать одного не сможет. Уговаривала, чтобы сегодня он согласился с отцом, выслушал его мнение, — хотя бы для вида, — чтобы тот успокоился и не давил больше выбором будущего ни на маму, ни на сына.

Мнение, а Вадима мнение как же?..

На что он согласится? Зачем? Он соврет отцу, что передумал или самому себе соврет? На ловушку больше походило, на сговор. Хитрый родительский ход — после откажешься. А что есть это самое «после»? Когда «после» и как? Сможет ли он после отказаться?

Ему снова хотелось спорить, но мама уверяла, что сможет отговорить отца от идеи отправить Вадима поступать именно в университет МВД. Только не сразу: постепенно, осторожно и тихо переубедит так, как только преданные тени таких мужей умеют — как-никак она с этим мастерски справлялась уже второе десятилетие — в нужное время и в нужном месте. До окончания одиннадцатого класса рассчитывала уложиться. Целый год еще… Как Вадиму выдержать и не завраться? Он долго думал и чуть позже все же согласился. Мама ведь — ее он слушался. Нашел единственное правильное решение — обещал просто молчать.

И молчал, с нескрываемой неприязнью рассматривая зеркала в отцовском кабинете. Верес-старший снова рассказывал о полиции, о службе, как трудно, но при этом невероятно важно и почетно все то, чем он занимался. Не для Вадима только важно… Он старался завершить разговор, а потому увиливал от ответов и отмалчивался, стремясь вырваться из кабинета, только бы не слышать ни о званиях, ни о наградах. Он в тишину хотел, где надоедливый папин голос больше не преподносил бы ему собственную правду жизни. Ну, может, хватит уже! Ему семнадцати даже нет. Какая там специальность, профессия, работа и тем более звания — не думал пока об этом. Он десятый заканчивает, успеет с выбором — сам, без отца.

Обратно в школу Вадим уезжал с нескрываемой радостью, наслаждаясь грядущей свободой от родительского надзора. Ему уже виделась собственная комната в жилом корпусе родного учебного заведения — личное пространство — только его, где чисто и светло, без единой пылинки компьютерный стол, аккуратные стопки тетрадей и учебников, и никаких…

…В руки Вадиму впихнули плоское стекло, завернутое в черную ткань.

— Что это? — пробурчал он, откинувшись на кожаную спинку сиденья в их семейном статусном авто.

— Подарок директору школы — Павлу Петровичу Фрею, — самодовольно протянул отец, усаживаясь удобнее за руль машины. — Зеркало.

— Мне оно зачем? — непонимающе уставился на отца Вадим.

— Просто подержать, можешь? — развел руками он и, прищурившись, осуждающе покачал головой, когда заметил запачканные брызгами кроссовки сына. — Не сложно, Вадим?

— Не сложно, папа, — процедил Вадим, и бровью не поведя в направлении своей чумазой обуви. Потом пристегнулся ремнем безопасности, для порядка подергав его в стороны. — Подержу.

— Вот и хорошо, — отрезал Верес-старший, тут же дав по газам.

Такой странный подарок не стал для Вадима сюрпризом, ведь его отец фанатично коллекционировал именно зеркала. Он так часто и много развешивал их на стенах собственного кабинета, что иногда казалось, будто умом тронулся. Уже и места свободного не оставалось, а он приносил еще и еще. При всем том стекляшки эти были разные. Большинство из них сохранились светлыми и чистыми и, приятно поблескивая от любого освещения, четко и тонко отражая визитера. Однако встречались и старомодные экземпляры, облезлые, ободранные, почерневшие или совсем без рам с обгрызенными краями, словно их пытались съесть, откусывая по кусочку, но не получилось, и их оставили обглоданными. А отец пожалел и домой принес, отогрел, на стену повесил, смахивал с них пыль, говорил с ними. Зачем?..

— Почему оно в черном? — нарушил тишину Вадим после получасового молчания.

Трасса в майских промозглых сумерках. За окном косой дождь. Зеркало в руках. Подкатила необъяснимая тоска, загудев в груди беспокойством, и Вадим поежился.

— Так нужно, — не отрываясь от дороги, бросил отец.

— Исчерпывающий ответ, — хмыкнул Вадим, задрав голову и уткнувшись взглядом в потолок. — Не знаю, зачем спросил.

— После узнаешь, Вадим, — заявил отец, одной фразой подведя черту под всеми другими возможными вопросами сына.