Ему нечем крыть, и я нутром чую — сейчас он сменит тактику.
— Я не знаю, сколько мне еще отмерено, сынок…
Ну вот, началось.
Запрещенный прием.
— Прекрати, а? Тебе шестьдесят восемь, а не девяносто восемь. Для того Руслан с Дмитрием и встали у руля компании, чтобы ты наконец занялся собой. Займись, и еще всех нас переживешь.
Он смотрит на меня, и его стальные глаза теплеют. Мы с ним не похожи. Смуглая кожа у меня от матери-испанки, но она всегда твердила, что я — вылитый отец. Сколько ни смотрю в зеркало — не вижу.
— Я не хочу вас пережить. Я хочу уйти, зная, что оставил после себя наследие, которым можно гордиться. Хочу, чтобы фамилия Князевых не прервалась. И ты, сынок, — моя последняя надежда.
«Тогда ты крупно влип, папаша», — хочется сказать мне, но я молчу.
— У тебя пятеро сыновей. Почему я?
— Руслан в капкане этого брака, а его жена, как мы знаем, бесплодна. Он слишком порядочный, чтобы ее бросить. — Отец тяжело вздыхает. — Валентин порхает по миру, как мотылек, отказываясь от любой ответственности.
— Для него это важно, — чувствую потребность защитить младшего. Ему и так в жизни досталось. Он заслужил право жить, как хочет.
Отец только фыркает.
— Остается Дмитрий. — Он разводит руками. — С него какой спрос? Ты можешь представить его с коляской? Смешно даже думать.
— Ну, это чушь собачья. Такие, как он, тоже заводят детей, пап.
— Ты прекрасно понял, о чем я, Кирилл. Дмитрий и дети — это фантастика.
Вздыхаю.
Тут он, пожалуй, прав.
— А Егор? На нем ты тоже крест поставил?
— Егор женат на своей работе, — качает он головой.
— И поэтому он не женится? — теперь уже моя очередь усмехаться.
— Егор пашет двадцать четыре на семь. А ты… Ты живешь. Гуляешь, крутишь романы, ходишь по вечеринкам. Тебе всё дается играючи, Кирилл, так, как никогда не давалось твоим братьям. Ты добиваешься того же результата, прикладывая вдвое меньше усилий. У тебя всегда так было.
— Хочешь сказать, я бездельник? — во мне снова закипает злость.
— Я говорю, что Бог поцеловал тебя в макушку, сынок, — качает он головой. — Из всех моих сыновей только ты можешь получить всё. И я не позволю тебе просрать шанс продолжить наш род. Когда я умру и встречусь с твоей матерью, я должен буду сказать ей, что у нас родились внуки. Неужели это так сложно понять?
Ошарашенно моргаю.
— То есть, ты хочешь, чтобы я завел ребенка?
— В идеале — двоих.
— Наследник и запаска, значит?
— Не опошляй, — на его губах мелькает тень улыбки.
— И как ты это видишь? Я должен обрюхатить первую встречную?
— Конечно, нет. Ты женишься. На достойной женщине. И она родит тебе детей, — его щеки снова заливает краска.