Между тем Ергест ласково погладила гибкое красное тельце, почесала пальцем под подбородком и осторожно отпустила малышку в огонь. Текучим движением саламандра нырнула в пламя, и целую минуту парни завороженно любовались ее прекрасным танцем. А затем она исчезла. Просто растворилась в языках костра, словно и не было никогда, оставив у присутствующих острое чувство сожаления об утраченном чуде. Особенно печалился Мжель, которому очень хотелось подержать огненную ящерку, но он не решился попросить и теперь отчаянно сожалел о собственной нерешительности.
Девушка еще раз густо намазала раны мазью. Парни приподняли наставника, чтобы она смогла его перевязать.
– Ну вот и все, – с облегчением вздохнула она, накрывая раненого одеялом. – Теперь можно ложиться спать.
– А еще одеяла есть? – обнадежился Гарш, сделал над собой усилие и просительно уставился на степняка карими глазами.
На девчонок взгляд действовал безотказно, на Ергест – нет. Попытка мага казаться милым с треском провалилась. Девушка лишь раздраженно фыркнула, устраиваясь на импровизированном ложе из лапника поудобнее и заворачиваясь в одеяло.
– Тогда давай ляжем вместе, – отказывался сдаваться Гарш.
– Правильно, – поддержал сокурсника Мжель. Он не был любителем делить постель с посторонними. Даже девушек предпочитал не оставлять до утра. Но сегодня был особый случай. – Вместе будет теплее.
– Ну, так устройте постель на двоих. Или для полного счастья вам не хватает горячего степного парня? – не удержалась от ехидства Ергест.
– Мы не такие, – обиженно насупился Гарш.
– Рад за вас, – откликнулась девушка.
– Нам просто нужно твое одеяло. Триединый заповедовал делиться.
– Ага. Только чаще всего об этой заповеди вспоминают разбойники, когда предлагают путникам добровольно отдать все ценности, – возразила Ергест, зевнула и закрыла глаза. – Хотели спать в тепле, нечего было избушку сжигать.
На это сложно было что-либо возразить.
– Мже-е-ель, – горячий шепот на ухо вырвал луу Нагуба из сна.
Дракон промерз до костей, был нещадно искусан комарами, исколот вездесущими иглами лапника в самых неожиданных местах и спал всего ничего. Поэтому сразу предложил устроившему побудку убираться к Безымянному в бездну и там предаться извращенному разврату с демонами обоих полов разом. Говоривший не впечатлился. Возможно, у него было не очень развито воображение.
– Мже-е-ель, – не унимался настойчивый шепот. – Я могилу нашел.
– И что? – Дракон распахнул янтарные глаза и с возмущением уставился на Гарша. – Орден дать тебе за это?
– Она свежая, – настаивал сокурсник. – Там какая-то Цветана похоронена.
– Мы боевые маги, а не некроманты. Какое нам дело до местных погостов?
– Ну-у-у. Не скажи. Кто станет хоронить в лесу? Странно это. Здесь нет ни дороги, ни тропинки… Одни деревья вокруг. И степняк этот странный. Откуда он вообще здесь взялся? Вдруг он шпион какой? Или убийца? А что? Убил Цветану и прикопал.
– Ага. И надпись написал, – хмыкнул Мжель, с тоской понимая, что Гарш просто так не отцепится.
Ровнер луу Альфин с трудом разлепил глаза и с удивлением уставился в голубое небо. Голова гудела как после попойки, грудь невыносимо жгло, а сам он понятия не имел, где оказался и как это его угораздило. Последнее, что он помнил, неожиданно возникшая на полигоне мантикора. К ее появлению ни Ровнер, ни студенты не были готовы. Планировалась атака нескольких простых зомби. Медленные, слабые мертвецы, поднятые некромантами-первогодками, прекрасное учебное пособие. С парой-тройкой таких справится почти любой сильный мужчина, а те, кто не справится, вполне может убежать. Студенты должны были обнаружить наведенные на мертвецов заклятья и обезвредить их. Откуда мог взяться ядовитый монстр? Что это? Чей-то злой умысел или случайность?
– Доброе утро! Чай будете? – чей-то звонкий голос заставил луу Альфина вздрогнуть и болезненно поморщиться.
Он осторожно сел и обнаружил, что, во-первых, находится в лесу. Хотя поблизости от Академии леса не имелось. Во-вторых, двое из его студентов с невероятным энтузиазмом роют яму, а третий таскает за собой по поляне на веревочке растрескавшуюся колоду, причем обращается с ней как с норовистой лошадью. В-третьих, из одежды на луу Альфине остались только штаны и повязка на груди.
И тут он увидел ее. На застеленном походным одеялом ложе из лапника, скрестив ноги, сидела самая настоящая степная шаманка. Ровнер испытал стойкое желание ущипнуть себя, чтобы проверить, уж не грезит ли он. И вместе с тем отчаянно боялся моргнуть. Вдруг видение исчезнет?
Дело в том, что луу Альфин давно стал изучать шаманов ханства Энгийн. Разумеется, настолько, насколько вообще можно изучать тех, к кому тебя стараются не подпускать ближе, чем на полет стрелы. Ровнер провел в степи больше десяти лет, но так и не стал настолько своим, чтобы удостоиться хотя бы беседы. Причем с гостем радушно делились всем (даже предлагали нескольких девственниц на выбор), только не шамана. Драконы – существа упертые, и луу Альфин не исключение. Поэтому он несколько раз тайком прокрадывался, чтобы подсмотреть за камланием одного из шаманов. Это была сложная задача: приходилось использовать каждую неровность ландшафта, каждый кустик, но жажда знаний оказалась сильнее временных неудобств, лежек в странных позах и камней, впивающихся в самые неожиданные места.
Разумеется, Ровнера поймали. Причем по закону подлости, изловили не когда местный шаман просил духов даровать охотникам обильную добычу или воинам удачу в бою, а когда жене местного вождя приспичило разродиться двойней. Женщину зауважали за плодородие, ее мужа – за особое рвение на супружеском ложе, детей сочли благословением небес, шамана – невероятно могущественным, а дракона – законченным извращенцем. Иными словами, все так или иначе поучаствовали в одном и том же процессе, но с разным результатом. Ровнера выдворили из страны, да так, что он, как ни пытался, не смог пересечь границу. Отчего долго печалился, заливая грусть-тоску по научной работе алкоголем во всех кабаках Сувда. Где его и отыскал Рувим луу Альфин.
Обеспокоенный моральным состоянием отпрыска родитель терпеливо выслушал сбивчивые пьяные причитания, выдал чистый платок, дабы вытереть слезы отчаяния, и потребовал не маяться дурью, а срочно выйти на работу в Академию.
– Моя дис-с-серта-ц-ция, – Ровнер минут на пять задумался над определением, икнул и продолжил, старательно проговаривая найденное слово по буквам: – Л.Ж.Е.Н.А.У.Ч.Н.А. Вот. Как? К-ка-ак я буду детям преподавать? Я – пос-с-смеш-шище.
– И что? – ничуть не впечатлился ректор Академии Драконов, который по роду службы слышал признания и поинтереснее. – Я вообще специалист по ведьмам. А они куда более скрытный народ, чем степные шаманы. – И это было чистой правдой. Ведьмы никого не пускали на свою территорию и сами редко ее покидали. – Все предложения в моей научной работе начинаются со слов «предположительно», «возможно» и «гипотетически». Ты за своим шаманом хотя бы наблюдал. Так что соберись, напиши диссертацию на том материале, что есть, защити и выходи в Академию. Гарантирую, пляски с бубном будут на каждой пересдаче.