Я же продолжаю наблюдать за ними, чувствуя, как внутри просыпается неприязнь. Такие богатые девчонки обычно считают себя пупами земли, и меня явно такое не цепляет.
И тут у всех троих челюсти отвисают — тачка с немыслимой скоростью срывается с места и со свистом улетает прочь. За рулём, конечно же, та самая брюнетка с темными волосами.
Интересненько…
— Я бы вдул, — шепчет Савелий.
— А я бы нахер шею свернул! Как она может так с ней обращаться?! Совсем бессердечная! — рычит Тигран.
Замечаю, как на нас соседи поглядывают, и, смеясь, заталкиваю пацанов во двор. Пацаны сразу к холодильнику рвутся и вытаскивают оттуда залежи вина семьи Тиграна, а я уже понимаю, что хрен мы шпикачки пожарим. Зря только новый мангал вытаскивал.
Ныряю в бассейн, чтобы не слышать вопли и сопли Тиграна о том, как его жизнь не любит и родители.
Честно говоря, будь у отца виноградники, я бы, сука, лично их с кустов собирал и бадяжил, но Тигран избалован до потери контроля, да еще импульсивен до потери рассудка.
Именно эти двое мне с первых дней жизни в университете не давали целых пару часов, пока я им рожи не разукрасил.
Да, умный и да, медалист, но я с шести лет сидел на первых рядах и смотрел, как одна банда байкеров на другую кидается. А потом с четырнадцати, изучив все удары и уклоны, я плечом к плечу стоял с отцом. Потому и за пару минут этим двум рожи начистил. А на следующий вечер и вовсе на заезде встретились... Как оказалось, Савва — тот самый паренек в зеленом шлеме, который у меня всегда на хвосте сидел и нехило так в ярость загонял, когда обгонял.
В общем, сдружились и уже два года как являемся троицей плохишей, а я вот недавно ещё и самым криминальным стал из-за матки, что меня выплюнула.
— Будешь? — протягивает Тигран мне стакан.
— Нет. Сегодня заезд, — вздыхаю.
— Меня не будет. Я планирую надраться, ибо теперь ее попец перед глазами стоит, — хватается за член Савва.
— Не спускал что ли? — хмыкает Тигран.
— Вчера дело было, но таких булок ещё не было ни разу. Видели, как платьишко колыхалось от ветерка?
— Или дрожало от твоего рваного дыхания? Что за книжные словечки?! — морщится Тигран.
— А ты откуда про книжные словечки знаешь? Тоже эротику читаешь? — усмехаюсь я.
— Я вообще буквы не люблю! — шипит Тигран, — я ведь не ботаник.
— Ну какой из пиздюльки вышел, такой и слышен, — бросаю.
— Ты достал! Мою не тронь. У меня маман на папа молится. Так что я прямиком из животика!
— Ну ты и кретин, — смеется Савва, — мы все из киски, Тигран.
— Ты, похоже, тоже далеко от него не ушел, — усмехаюсь, — некоторые через кесарево и прямиком из животика. Но вас двоих явно из задницы достали, — смеюсь и выхожу из бассейна.
6. Раны
Арсений.
Сижу, обрабатываю ссадины, и тут раздается рёв мотора. Через пару минут отец уже на пороге моей комнаты. Стоит, буравит меня взглядом, потом закатывает глаза.
— И кто тебя так?
Что тут сказать? Тигран — импульсивный тип, тормозов у него вообще нет, поэтому мы с Савой не позволяем ему садиться на байк. Он готов всех убить, да и себя, похоже, каждый день намеревается...
Как, спрашивается, нормальный пацан может ввязаться в драку с целой бандой бородатых?
В общем, потрепали нас троих основательно, поэтому завтра снова приедем в университет как обычно. Деканша снова будет в бешенстве. У неё на меня после второго курса явная непереносимость: мало того что ходят слухи, будто я избил мать, так ещё и университет вложил в меня деньги, чтобы отправить на курсы за границу... Теперь я для каждого препода как красная тряпка для быка.