Пауза. Я слышал, как на том конце линии Голицын дышит — тяжело, с присвистом, словно каждый вдох давался ему с трудом.
— Найди, кто это сделал, Прохор, — произнёс московский князь, и в его голосе впервые за весь разговор прорезались живые эмоции: ярость, боль, отчаяние. — Найди — и я дам тебе всё, что нужно.
Связь оборвалась.
Я опустил магофон и несколько секунд смотрел на тёмный экран, собираясь с мыслями. Три координированных удара в один день. Академия, дворец, похищение. Два из трёх мы отбили или предотвратили. Третий — похищение Мирона — оказался единственным полностью успешным.
Это было не случайно. Кто бы ни стоял за атаками, он знал, что делает. Знал, где ударить больнее всего. Знал, что шестилетний мальчик и единственный наследник по мужской линии, идеальный рычаг давления на московского князя.
Коршунов стоял у окна, молча наблюдая за мной. Его жёсткое, обветренное лицо не выражало ничего, но в глазах я видел понимание. Начальник разведки ждал приказов.
— Мне нужны ответы, — я повернулся к нему. — Быстро. Кто стоит за всем этим? Куда бить?
Родион провёл ладонью по щетине.
— Это не работа одиночки, Прохор Игнатич, — произнёс он негромко, — и не случайность. Кто-то серьёзный решил, что терять ему уже нечего.
— Всё-таки Терехов?
— Может быть. А может, и нет. В этом тумане сам чёрт ногу сломит, — Коршунов покачал головой. — Дайте мне час с теми двоими в подвале. Развяжу им языки.
— Действуй. Хоть на ленты их порежь, но добудь ответы.
Начальник разведки кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Я остался один в кабинете, глядя на стол, где мне до сих пор чудилась обезвреженная бомба. Мёртвый металл. Погасшие руны. Несостоявшаяся смерть десятков людей.
Артефакт представлял собой качественную работу, требуя дорогих материалов. Кто-то вложил в это серьёзные ресурсы.
Ресурсы всегда оставляют следы. Следы ведут к людям. Люди отвечают на вопросы. Осталось их только задать.
Глава 7
Я не стал стучать.
Дверь в гостевые покои Василисы была приоткрыта, и сквозь щель пробивался холодный свет пасмурного утра. Из коридора доносились голоса охранников, топот сапог, отрывистые команды — резиденция гудела, как потревоженный улей.
Княжна стояла у окна спиной ко мне. Смоляные волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались и были покрыты серым налётом пепла. Форменная одежда порвана на локте, на шее виднелась свежая ссадина. Она не обернулась на звук моих шагов, только плечи едва заметно дрогнули. Запах гари, исходящей от неё, казалось, въелся в стены.
— Отец позвонил, — произнесла Василиса, и голос её прозвучал странно ровно, словно она зачитывала строчку из отчёта. — Мирона забрали.
Я подошёл ближе и увидел, что она сжимает в руках небольшую деревянную фигурку. Лисичка, вырезанная неумелой детской рукой, с кривоватыми лапками и слишком большими ушами. Подарок брата.
— Знаю. Голицын звонил и мне.
— Тогда ты знаешь, что я должна ехать в Москву. — Василиса наконец обернулась, и я увидел её лицо: бледное, с опухшей от удара скулой, с тёмными кругами под глазами. Но взгляд — взгляд был острым, как заточенный клинок. — Прямо сейчас.
— И что ты будешь делать в Москве?
— Искать его. Найду тех, кто это сделал, и… — голос дрогнул на долю секунды, губы предательски задрожали, но Василиса тут же взяла себя в руки, — и заставлю их пожалеть, что родились на свет.
Я видел Василису разной — гневной, растерянной, смущённой, даже напуганной, но никогда такой. Несколько часов назад она едва не погибла, а теперь узнала, что её маленький брат в руках тех же людей, которые пытались её убить. И она всё ещё стояла на ногах, всё ещё держалась. Кремень-девка, как сказал бы Коршунов.
Магофон в моём кармане завибрировал. Я проигнорировал вызов.
— Диверсанты, которые устроили взрыв в академии, схвачены, — сказал я, глядя ей в глаза. — Двое из них — живыми. Коршунов сейчас с ними работает. Через час у нас будут имена заказчиков.
Василиса моргнула, будто не сразу поняла смысл моих слов.