Жене же Ким-Хакки сказал:
– Жди меня десять лет. Если через десять лет я не приду, считай меня умершим.
Затем он зашел к своему другу и просил его в случае, если отец прогонит его жену, принять ее и кормить до его возвращения.
Друг обещал, и Ким-Хакки пошел куда глаза глядят.
Шел Хакки, шел и пришел в один город, где под одним окном услышал шум учившихся школьников.
Хакки зашел в школу и рассказал учителю все о себе.
– Это очень жалко будет, если сын такого знаменитого писателя останется неграмотным, – сказал учитель. – Я согласен взять тебя на десять лет и сделать все, что могу. Но не будь в претензии, если я о твою спину изломаю не один сноп палок.
Хакки с радостью согласился, и учение началось.
Между тем жена Хакки жила у тестя в задней комнате, варила себе чумизу и дни и ночи молила небо помочь ее мужу.
Через десять лет без тринадцати дней явился к ней во сне белый старик и сказал:
– Просьба твоя услышана небом, за свое трудолюбие муж твой получит то, о чем просишь ты, добродетельная жена.
В ту же ночь вот что произошло с Хакки:
– Прошло девять лет, одиннадцать месяцев и шестнадцать дней[4], – говорил учитель Хакки, – а ты и до сих пор не выучил и первых двух слов. Вот теленок стоит рядом с тобой в стойле, ему два года, но я уверен, что, слыша постоянно твое «ха-ныр, тен и таа, ди», и он запомнил эти слова.
И учитель, позвав теленка, крикнул ему:
– Ха-ныр, тен!
И вдруг теленок поднял голову к нему.
– Таа, ди!
И теленок опустил голову к земле.
– Видишь? Если теленок умнее тебя, то что я могу с тобой сделать?!
И, избив Хакки в последний раз, учитель приказал ему оставить наутро его дом. И в эту ночь учитель пошел спать к своей семье, в первый раз после десяти лет, так как все это время он спал со своим учеником, заставляя его и по ночам заниматься.
Избитый Хакки долго и горько плакал, пока не заснул.
Когда он заснул, явился к нему во сне белый старик и сказал:
– Ты Ким-Хакки?
– Я, – отвечал Хакки.
– Ты получишь то, чего ты так упорно добивался. Открой рот.
Хакки открыл рот, и старик бросил туда три шарика.
– Проглоти!
Хакки проглотил и проснулся.
По старой привычке он сейчас же схватился за книгу и – о, чудо! Он не только стал читать ее без запинки, но он знал все, что было в этой книге и во всех тех, которые находились в училище.
Он взял в руки кисть – и еще большее чудо. Он стал писать знаки, которых не мог бы написать никто другой в Корее. Он стал составлять фразы, и смысл их стал выходить такой глубокий, как океан, и остроумный, как блеск драгоценных камней.
[4] В Корее лунный месяц двадцать девять дней. – Прим. автора.