– Какое счастье, что он убил их, иначе бы всем нам грозила смерть.
Пока так говорили, стрелок быстро разрезал грудь молодой тигрицы и, вынув двух маленьких хорошеньких зверьков, спрятал их у себя на груди.
В тот день стрелок получил и «дишандари», и место губернатора.
Но напрасно он искал свою жену, он никогда не нашел ни ее, ни родителей ее, ни избушки, и даже того места, где стояла избушка.
Прошел год, зверьки подросли немного, когда случилась вдруг война, несчастная для Кореи.
Тогда император назначил стрелка-губернатора главнокомандующим.
– Но я ничего не знаю в военном деле.
– Но ты счастлив – иди и победи, иначе голову долой.
– Не печалься, отец, – сказали зверьки, – ты победишь.
На Амноке, на двух берегах ее, сошлись войска – неприятельское и корейское.
В ночь перед сражением зверьки вышли в поля и леса и кликнули всех крыс и мышей:
– Идите на ту сторону в неприятельское войско, перегрызите у них все тетивы и все луки, съешьте их провиант и обувь.
Но войско без оружия, провианта и обуви – не войско, а толпа нищих, и стрелок-губернатор всех их на другой день забрал в плен.
Тем и кончилась война, А губернатор сделался министром.
Что до зверьков, то от них пошло потомство. Теперь зверьков этих везде можно встретить – их называют кошками.
Хотя теперешние кошки и не говорят, но, помня их происхождение, до сих пор считают их священными животными и в память их происхождения и спасения от врагов уважают и чтут их.
Воловий труд
Жил-был на свете один писатель Ким. У него было два сына: старший и младший.
В то время как младший знал уже очень много, старший, Ким-Хакки, которому уже было шестнадцать лет, не знал и первых двух знаков азбуки: ха-ныр, тен, таа, ди, что значит небо и земля. При этом небо по-корейски ха-ныр, а по-китайски тен, земля по-корейски таа, а по-китайски ди.
Отец поэтому постоянно бил его и говорил, что он лучше убьет его, чем потерпит позор, что сын писателя останется неграмотным.
– Но чем я виноват, – оправдывался старший сын, – я день и ночь сижу за азбукой – ничего не выходит, мой младший брат целые дни играет, а у него все идет хорошо: это от неба так дано.
– Не от неба, а от твоей глупости, – отвечал отец и сильно бил его.
Наконец однажды отец сказал ему:
– Устали мои руки бить тебя, да и не хватит палок, хотя бы я вырубил весь свой лес. Убить тебя тоже не могу. Но прогнать тебя с глаз моих могу и прогоняю. Иди, куда хочешь. Научишься грамоте – приму тебя, не научишься – не приму.
– Позволь мне остаться у тебя работником – я трудолюбив и могу работать.
– Не хочу.
– Куда же я пойду?
– Куда хочешь.
Насилу старший сын выпросил, чтоб хоть жену его оставил отец у себя, пока он будет пытать счастья.
– Хорошо, – сказал отец, – пусть живет себе в задней комнате, но пусть тоже не показывается мне на глаза.