Вот будь на его месте другой человек, я давно бы уже установил границы и не позволил так бесцеремонно лезть в мою личную жизнь. Но Андрей мой лучший друг. Более того, он один из немногих, кто не отвернулся от меня в той трудной для меня ситуации. Более того, он приложил массу усилий, чтобы помочь мне. Именно поэтому я и позволяю ему больше, чем кому бы то ни было.
— Она не смогла, у нее дела в салоне важные. — Сказал правду я.
— Ну, ты тоже не в бирюльки играешь. У тебя серьезный бизнес, который требует твоего постоянного внимания. Но, тем не менее, ты находишь время, чтобы посвятить себя дочери. А Ольга, на секундочку, ее мать. — Высказал свое мнение друг. — Глеб, только без обид, но мне кажется, что в последнее время твоя жена очень изменилась. И перемены ее начались именно с того времени, как вы занялись суррогатным материнством.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что Андрей прав, Оля действительно отдалилась от меня, особенно в последнее время.
Мне даже иногда казалось, что она старается избегать меня.
— Я хочу сказать, что ваша дочь видимо, нужна только тебе. — Сказал, как отрезал он.
— Нет, Оля тоже рада ее рождению. — Ответил я, пытаясь убедить в этом ни то его, ни то себя. — Просто ей нужно время, чтобы привыкнуть к появлению малышки. Со временем все наладится. — Продолжил убеждать я его.
— Дай-то Бог, конечно. — Вздохнул Андрей. — Вот Карина не родная мама твоей дочке, а расставание с девочкой ей очень тяжело дается. Она всю ночь проплакала сегодня. Я на дежурстве был, заглядывал к ней. Она хоть и старается держаться, но дается ей это очень тяжело. Вот такую бы маму твоей дочери.
— Она знала, на что шла. — Отрезал я.
Хотя сам прекрасно видел, как тяжело сейчас Карине. Видно, что она много плакала. Ее глаза были красные и опухшие от слез, а голос предательски дрожал при разговоре.
Едва я вспомнил это, как мне ее тут же стало жаль. Но я сразу же прогнал от себя эти чувства. Карина абсолютно посторонний для меня человек, она лишь проходящий этап в моей жизни, а я в ее. Мы каждый выполнили свои условия и больше нас ничего не связывает.
Глава 44
Карина
Сегодня доктор сообщил мне, что все мои анализы в норме и меня завтра выписывают. А это значит, что сегодня последний день, когда я нахожусь так близко к малышке. Завтра и она, и я покинем стены клиники, и я ее больше никогда не увижу.
И тут меня внезапно накрывает дикое, почти непреодолимое желание ее увидеть. И я не могу объяснить, почему я так хочу оказаться рядом с ней, почему так хочу ее увидеть. Но как? Ведь я даже не знаю где она.
В этот момент ко мне заходит та самая заботливая девушка, которая все эти дни приносила мне еду.
— Вы снова ничего не съели? — расстраивается она. — Карина Андреевна, ну так же нельзя, вам силы нужны, чтобы восстановиться.
— Помогите мне, пожалуйста, увидеть девочку. — Неожиданно прошу я ее.
— Не положено. — Сочувственно отвечает она. — Андрей Сергеевич говорит, что вам от этого только хуже будет. — Приводит она, как ей кажется веский аргумент.
— Наоборот, если я увижу ее, мне станет намного легче. — Начинаю объяснять я. — Мне просто необходимо ее увидеть, убедиться, что с ней все в порядке.
— С ней все хорошо, у нас лучшие врачи. — Убеждает она меня.
— Пожалуйста. — Не отступаю я. — Я обещаю, никто не узнает об этом.
— Ну, хорошо, — вздыхая, сдается девушка, — только не долго. Идемте.
Я накидываю халат и следую за девушкой, которая приводит меня в детское отделение.
— Вот она, — девушка показывает на девочку, хотя в детской палате она единственная. — Все остальные детки с мамами. — Отвечает она на мой немой вопрос.
Бедняжка, все детки с мамами, а эта крошка совершенно одна. Подхожу к ней ближе. Девочка спит, забавно сопя носиком. Крошка, какая же она крошка. Так и хочется взять ее на руки, обнять, прижать к себе, поцеловать. Хочется вдохнуть этот детский и ни с чем несравнимый запах. Хочется дать ей понять, что она ни одна. Чувствую, как невероятная волна нежности к этой малышке поднимается во мне. А грудь неожиданно начинает болеть. Я несколько дней почти ничего не ела, поэтому на молоко не было никакого намека. А едва увидела малышку, и тут же стало распирать грудь.
— Какая же ты красивая. — Улыбаясь сквозь слезы, шепчу я ей. — Маленькая, крошечка. Будь счастлива, пусть у тебя все-все будет хорошо. А в моем сердце ты будешь всегда.
— Нам пора, — шепчет мне девушка, — не дай Бог, кто увидит, тогда…
— Да-да, конечно. — Вытирая предательские слезы, отвечаю я. — Спасибо вам большое, просто огромное. Мне это, правда, было очень нужно.
В ответ девушка лишь улыбнулась мне.