Нет, это невозможно. Он бы не стал так делать, потому что не дурак. Да, у него не удалось провернуть покушение, как следует, но он никогда не был туп. Просто ему не везло, вот такое вот удивительное совпадение.
Лучано чертовски везет, а ему нет.
Маранцано поднял стакан и медленно отпил из него. Виски обжигал горло, но он не морщился, думал.
Этот выскочка, он уже попил ему много крови. И Сэл постепенно начинал сомневаться в том, что он делает. Ведь…
Денег много. Очень много, алкоголь течет рекой, канадские партнеры везут все больше и больше. Доллары сыплются практически с небес. И можно было бы остаться в мире и зарабатывать, что было бы правильно.
Но проблема была в другом. Проблема была в принципах. Эти местные, имигранты первой волны, забыли о своих корнях. Они работают с не сицилийцами, не уважают старые правила, а Джо Массерия так вообще осмелился называть себя боссом всех боссов.
Лучано — самый отъявленный нарушитель правил из всех. Он первым стал набирать в свою команду грязных вонючих евреев. И они работают вполне успешно — по прикидкам Сэла зарабатывал Чарли сотни тысяч долларов в год.
А помимо принципов и амбиций самого Сэла тут была еще одна причина. Город поделен несправедливо. Территории — вот что важно. И ситуацию нужно было исправить.
В первую очередь для этого нужно было убрать Чарли. И с одной стороны, Сэл мог бы назвать его выскочкой, но с другой. Все-таки он настоящий сицилиец, и это следовало признать.
Где он сейчас? Прячется в каком-нибудь подвале? Залег на дно, дрожит от страха?
Маранцано отпил еще, попытался вернуться к чтению, но оно не шло. И в этот момент телефон на столе резко зазвонил, разрывая тишину. До чего же они громкие… Сделают их когда-нибудь тише?
Сальваторе посмотрел на аппарат, поднял трубку.
— Слушаю, — сказал он.
— Дон Сальваторе, — донесся знакомый голос, тихий и осторожный, как всегда. — Это я.
Маранцано выпрямился в кресле. Это был его человек в окружении Массерии, человек, который повелся на посулы и скромное ежемесячное жалование. Он вообще ничего не стоит — использовать и выбросить, но ведь наверняка считал себя настоящим человеком чести…
— Говори, — коротко бросил Сэл.
— Лучано вышел из укрытия, — сказал голос. — Весь день мотается по городу: собирает деньги, встречался с людьми. Лично.
— Что? — спросил Маранцано. — Это точно? Ничего не перепутали?
— Точно, дон, — был ответ. — Он вообще ведет себя так, будто ничего не случилось. Говорят, навалял каким-то ирландцам, которые попытались подмять под себя один из его баров.
Свободная рука Маранцано сама собой сжалась в кулак. Лучано обнаглел. Совсем обнаглел. Два покушения, а он не просто не сидит в укрытии, а разгуливает по городу, как ни в чем не бывало.
Его стоит за это уважать — за смелость. Или это глупость? А может быть, он так поверил в свою удачу?
— С охраной? — спросил Сэл.
— Да, — ответила крыса. — Но немного, двое или трое. Он не прячется, дон Сальваторе, вообще.
— Он думает, что неуязвим, — прошипел Маранцано. — Думает, что… Что-то еще? — резко прервал он свою мысль.
Крыса помолчала секунду, а потом осторожно проговорила:
— Сегодня вечером он встретится с Джо-боссом. Ему же надо завести его долю…
Долю. Массерия забирал половину. Сам Сэл брал меньше — двадцать процентов, и уже этого хватало, чтобы люди переходили на его сторону. Но не все, и не так активно, как ему этого хотелось бы.
Маранцано замер.
— Когда? — нервно вырвалось из его губ. — Где?
— Семь вечера, — ответила крыса. — Ресторан на Кони-Айленде. Массерия туда часто ходит, ну вы знаете… Любимое место.