— Вы, наверно, еще в шоке. Да и мы тоже, — сказал Фред.
— Да уж.
«Лучше уж онеметь, чем чувствовать», — подумала Лана.
— Он мне вчера приснился, — вдруг сказала Коко.
— Да? — проговорила Лана, не зная, хочет ли слышать подробности об этом сне.
Коко продолжала:
— Джек и гавайская леди скакали по берегу на большой лошади прямо по воде. Он махал мне рукой и что-то кричал, но что, я не разобрала. Я хотела зайти в воду вслед за ними, но вода превратилась в лаву, а когда я подняла голову, они исчезли.
На минуту воцарилась тишина, и Лана ясно представила описанную Коко сцену. Ей и самой снились цветные сны про родителей, яркие, как кинофильмы, и такие реальные, что она чувствовала запах водорослей на песке и слышала смех матери, уносимый ветром. Она и сейчас почти его услышала и чуть не окликнула маму вслух.
Голос Ингрид вернул ее в реальный мир:
— Наверно, всем нам в ближайшие дни приснится Джек.
Фред перевел разговор на более безопасную тему: ему хотелось все узнать про Оаху, узнать, каково это — жить в самом центре архипелага, где под рукой все достижения цивилизации и несметное число возможностей на каждом углу. Лана была ему благодарна: еще чуть-чуть, и она расплакалась бы при всех.
Вскоре Ингрид позвала их к столу. Такого вкусного завтрака Лана не ела никогда: хрустящий бекон и нежный омлет, золотистые булочки и крем из маракуйи с идеальной кислинкой, молоко с шапочкой из жирных сливок. Лану подмывало спросить про дом, узнать, за сколько Вагнеры его купили, но она решила, что еще успеет. Они заговорили о том, что происходит в Хило. Мари рассказала о грядущем рождественском концерте; Коко ковыряла в тарелке и по большей части молчала. Когда они доели, Лана предложила помыть посуду, а Ингрид включила радиоприемник.
— В нашем доме любят музыку, — сказала она, раскачивая бедрами и пытаясь заставить Коко потанцевать с ней в обнимку. Но та вытянулась прямо, как жердь, и выглядела так, будто вот-вот заплачет.
— В чем дело, мауси?[27]
Музыка вдруг оборвалась, и в радиоприемнике послышались помехи; затем раздался знакомый баритон Уэбли Эдвардса. Диктор объявил:
— Внимание, внимание! Остров Оаху атакует вражеская авиация. Цель — Пёрл-Харбор, но самолеты также обстреливают аэродромы. На нас напали.
Лана огляделась: все застыли, как статуи в солнечном свете. Ингрид покраснела, как помидор; Фред, напротив, побелел. На нас напали. Эхо этих слов гулко разносилось по кухне. Все, кроме Коко, не сводили глаз с радиоприемника; Коко же смотрела на Лану. В этот миг между ними возникла странная связь. Вспышка осознания. Затем все исчезло.
Уэбли продолжал:
— Сомнений быть не может. Не выходите на улицу. Оставайтесь дома и сохраняйте спокойствие. Кое-кто может решить, что это учения. Это не учения. Это настоящий обстрел. Повторяю: нас атакует вражеская авиация. На крыльях самолетов замечена эмблема восходящего солнца; прямо сейчас японцы атакуют Пёрл-Харбор. Не выключайте радиоприемники и передайте соседям, чтобы включили свои. Не выходите на улицу и не выезжайте на дорогу без крайней необходимости. Не пользуйтесь телефоном без крайней необходимости. Телефонные линии должны быть свободны для экстренных звонков. Внимание всем военнослужащим, полицейским, действующим и офицерам запаса. Немедленно явиться к месту службы. Повторяю: нас атакует вражеская авиация. Это самолеты с эмблемой восходящего солнца. Это не учения. Это настоящий обстрел.
Спустя минуту потрясенной тишины Фред, Ингрид и Лана заговорили разом; в панике слова посыпались, как горох.
— Ублюдки! Ясно же, рано или поздно бы напали, — выругался Фред.
— Господь, помилуй нас! Нам надо в укрытие. — Ингрид обняла девочек, прижала к груди их головки, затараторила что-то по-немецки.
Лана же могла думать лишь о том, не подвергаются ли они опасности прямо сейчас, если Коко и впрямь слышала самолеты.
— Тут рядом лавовая трубка[28]. Можем спрятаться там, если придется.
Время тянулось медленно, как патока; за секунду Лана вспомнила Бака в Нууану и взмолилась, чтобы тот не пострадал, своих лучших подруг — Мэри на Даймонд-Хед, Элис в долине Маноа, — Барона и его маленький самолетик, стоявший в ангаре как раз неподалеку от Пёрл-Харбора, и многих других, чья судьба была ей небезразлична. Человеческий разум в момент катастрофы представлял собой поистине загадочный и удивительный механизм.
— Никуда не уходите, — сказал Фред. — Я схожу за винтовкой.
Ингрид схватила его за рукав.
— Подожди… а нам что делать?
— Найдите другой канал. Вдруг сообщат еще новости, — сказал он и выбежал на улицу.
Вращая регуляторы и не находя ничего, кроме помех и гавайской гитары, Лана чувствовала себя совершенно беспомощной.
[27] Мышонок (нем.).
[28] Полость в лавовом потоке, застывающая в виде коридора; образуется при неравномерном остывании лавы.